— Выразилась… — засмеялся он. — Я просто скучаю по тебе. Никто не гремит дома и не возмущается. Не пахнет краской, и вокруг нет ни одной обёртки от шоколада. Скукотища… — это была правда, он сказал ей то, что и чувствовал сейчас на самом деле, зарисовал ей всё признаки её отсутствия, именно те, что сразу бросились в глаза, как только он захлопнул за собой парадную дверь.
— Правда?
— Что, правда?
— Ты так сильно скучаешь?
— Очень, — с тоской в голосе ответил он.
— Я тоже. Скучаю. Хочу к тебе, — она улыбнулась, его слова были так приятны, словно он приласкал её. Она легко могла представить те самые ласки. А представив, ощутила томление в душе.
— Не дразни меня, — так же ответил он ей, но именно это она и собиралась сделать. Подразнить его.
— Да. Хочу к тебе. С тобой в горячий душ.
— Прекрати, — чуть строже сказал он.
— Или в ванну, — продолжила она.
— Перестань. Хочешь меня совсем добить? — страдальческим голосом спросил он, и она осталась довольна его тоном.
— Ладно, — снисходительно отступила она. — Завтра, что будешь делать?
— Работать. У меня встреча с заказчиками и сдача объекта.
— Понятно, а я буду бездельничать. Не знаю, что мы завтра придумаем.
— Уже поздний вечер и прохладно. Оденься теплее.
— Ян, я же не на северном полюсе у нас такая же погода, как и в Майами, чудесный тёплый вечер, — начала спорить она, но он не обратил на это особого внимания.
— Всё равно оденься тепло, — упорно настаивал, пока она не пообещала.
— Хо-ро-шо!
— Эва… — начал он. — Можешь погостить у отца подольше.
— Почему? — последние слова показались неожиданными и как-то не вязались с теми, что он сказал раньше.
— Я подумал, что был не прав, злясь на тебя. Вы и так редко видитесь, так что если у тебя будет такое желание, ты можешь задержаться у него столько, сколько захочешь. Обещаю не устраивать истерики… — прозвучал рациональный ответ, но почему-то она ему не поверила. Ян был не тем человеком, кто будет под кого-то подстраиваться, даже в этом случае.
— Я подумаю, — она, действительно, собиралась подумать над его словами.
— Только сообщи мне хорошо? Сообщи когда собираешься вернуться, — Эва и не сомневалась, что услышит сейчас именно это.
— Хорошо, — пообещала она. — Целую тебя.
— Да, и я тебя, — нежно сказал он.
— Везде целую, — прибавила сладким тоном.
— Ужас… — простонал он, но она только довольно хихикнула и отключилась.
Он нашарил пульт рукой, прибавил звук, но так и не открыл глаз. Просто сидел, слушая какую-то болтовню, окружённый потоком звуков.
Никогда раньше он не испытывал подобных чувств. Раньше одному ему было спокойно, а теперь нет; комфортно, а сейчас жутко неуютно; раньше он отдыхал, а сейчас мучился, отсчитывая часы, а впереди ещё неделя…
Неделя или больше…
На стук в дверь Эва ответила слабым голосом, еле слышно, громче не хватило сил.
— Эви, девочка моя, я, конечно, понимаю, что ты любишь поспать, но время уже позднее, а ты ещё не выходила из комнаты, — Роджер остановился на пороге, но лишь коротко взглянув на бледное лицо дочери, прошёл и присел на кровать рядом с ней. — Что с тобой дорогая?
— Мне плохо. Мне так плохо, что я готова умереть. Пап, добей меня, чтобы я не мучилась, — слабо захныкала Эва. — Я ненавижу болеть! Я не умею болеть, как положено! У меня всё плохо и мне плохо! И вообще я всё ненавижу! — она никак не могла остановить поток собственных стенаний, но когда они иссякли, она плотнее закуталась в одеяло и свернулась клубочком.
— Ну, если ты заболела мы будем тебя лечить, — отец погладил её по голове, как маленькую, так же как и в детстве. — Скажи мне для начала, детка, что у тебя болит?
— Всё!
— Эви, всё болеть не может. Расскажи мне, как ты себя чувствуешь?
Эва недовольно фыркнула и приняла сидячее положение, облокотившись на спинку кровати.
— Мне кажется, что вчера я переела или перепила. Меня тошнит. Тошнит просто ужасно. Так же, как когда я отравилась грибами. И вообще мне плохо! Плохо и всё! Меня бросает, то в жар, то в холод. В животе урчит от голода, но от одной мысли о еде меня снова тошнит. И я не знаю, чего бы я хотела.
— Ты почти ничего не съела вчера, так что переедание мы исключаем сразу. И вина выпила немного.
— Да, наверное, — с сомнением, но согласилась Эва.
Действительно, вчера она совсем ничего не поела. Она буквально измучилась в ожидании, пока жарилось мясо, но, съев пару кусочков, поняла, что больше не притронется к нему. Черничный пирог показался слишком сладким, а вино, к которому она едва притронулась чересчур крепким. Зато салат она ела прекрасно. Они с Габи сделали прекрасный салат из овощей печёных на гриле: помидоров, перцев и кабачков. Может, поэтому она и не ела мясо, потому что наелась этим самым салатом.
Они только уложили первые замаринованные куски, ароматные и аппетитные, а Роджер разлил вино. Пахло сладковатым дымком, тёплым нагретым за день воздухом, смешанным с тлеющим на углях тимьяном.
Они весело смеялись, когда Габи отпустила очередную шуточку, а Тиллер отправился проверить долгожданные стейки, провожаемый «говорящим» взглядом известной особы.
— Сноб! — получил он свою дозу красного словца.
