Но тут она вспомнила свой поход на кладбище и решила использовать последний козырь. Дождавшись, пока Бисила вернется и снова сядет рядом, Кларенс рассказала, какое странное чувство ее охватило, когда она прочитала название Пасолобино на могильной плите в Африке.
— Хотелось бы знать, — задумчиво произнесла она, — кто приносит цветы на могилу моего деда...
Бисила сидела, опустив голову и сложив руки на коленях. Кларенс заметила, как изменилось ее лицо. Хотя, возможно, Бисила просто устала, потому что не привыкла ложиться поздно.
— Ну что ж. — Кларенс посмотрела на часы. — Большое спасибо за ужин, Бисила. И за гостеприимство. Надеюсь, мы с вами еще увидимся до моего возвращения в Испанию.
Бисила слегка кивнула, но ничего не сказала.
Лаха понял, что Кларенс собирается распрощаться с ними и вернуться в отель, но у него возникла другая идея.
— Какую музыку ты предпочитаешь, — спросил он, вставая, — африканскую или американскую?
Кларенс удивил неожиданный вопрос, но Лаха принялся раскачиваться всем телом, двигая сжатыми кулаками, и она поняла, что он предлагает пойти на дискотеку.
— Ты как, Инико? — спросил он. — Я подумываю отвести ее в наше любимое местечко.
Его брат, кажется, впервые смутился, цокнув языком. Кларенс расценила это как недовольство тем, что Лаха пригласил ее пойти с ними.
— Вряд ли кому-то понравится, если какой-то иностранке придется учить его танцевать, — уничижительно заметила Кларенс, глядя на Лаху.
Инико покривил толстые губы, оперся руками о стол и медленно поднялся.
— Мы еще посмотрим, кто кого будет учить, — сказал он, задорно блеснув глазами.
Простившись с Бисилой, они забрались во внедорожник Инико и отправились на дискотеку, которая называлась «Банту» — как и отель, где жила Кларенс. Здесь можно было услышать сукус, бикутси и антильскую сальсу — или антильесу, как ее тут называли.
Едва они вошли, как несколько человек тут же поднялись навстречу братьям и приветственно замахали руками, зазывная за свой столик.
— Это же Томас! — воскликнула Кларенс, узнав таксиста, который немедленно поднялся, чтобы пожать ей руку. — Только не говори, что вы знакомы!
— Кто же на острове не знает Инико! — пошутил тот, в очередной раз протирая очки.
В зале было жарко, и он сильно вспотел.
Они сели вместе и, после того как ее представили компании мужчин и женщин, державших в руках бутылки с пивом, все принялись болтать, курить и обсуждать главную новость сегодняшнего вечера — то есть, Кларенс.
Некоторые имена были простыми — как, например имя красивой девушки с волосами, заплетенными во множество крошечных косичек, которую звали Меланией —она сразу же потребовала, чтобы Инико сел рядом с ней. Но вот имена остальных — двух девушек и молодого человека — запомнить было сложнее. Одну девушку, низенькую толстушку, звали Риэка, а другую — коротко стриженную, рослую и мускулистую, как амазонка — Борихи. Незнакомого парня с огромным носом звали Копе.
Поначалу язык у Кларенс был деревянным, хотя присутствие братьев и придавало ей уверенности. Поминутно кто-то вставал, чтобы потанцевать на площадке, окруженной зеркалами, но сама она предпочитала сидеть рядом с Лахой, который признался, что никогда не был хорошим танцором, под вентиляторами, нисколько не спасавшими от жары, слегка притопывая в такт монотонной веселой музыке. Глядя на остальных танцующих, она поражалась, как им удается выделывать такое. Это же чистое безумие!
Она не сводила глаз с громадного Инико, который, танцуя в паре с Меланией, к величайшему изумлению Кларенс, несмотря на все килограммы мышц, двигался с такой легкостью, словно был легче перышка. Его плечи слегка подрагивали, бедра плавно покачивались в такт музыке, словно эта музыка таинственным образом изливалась из глубины его тела через кончики пальцев. Время от времени он прикрывал глаза и словно переносился в какой-то иной мир, полный мистики, в котором вся его видимая грубость рассеивалась и лицо озаряла улыбка, выражавшая истинное наслаждение.
Но вот музыка сменилась, Мелания решила вернуться к столику, а он остался на площадке.
Кларенс не могла отвести от него глаз. Словно полностью осознавая это, Инико повернулся и с вызовом уставился на нее. Затем поднял руку и, не прекращая телодвижений, поманил ее к себе. Кларенс стало неловко, и она покачала головой. Теперь ей стало совершенно ясно, что его замечание в доме Бисилы, когда он поставил под сомнение ее умение танцевать, имело под собой все основания.
Инико подергивал плечами все в той же манере. Кларенс уже пожалела, что не ответила на его вызов. Одним глотком осушив бокал, она пошла к площадке и встала прямо перед ним.
Инико рассмеялся и начал передразнивать резкие и неловкие движения Кларенс; та оскорбленно развернулась, намереваясь уйти, но он удержал ее за запястье и наклонился к самому уху:
— Не хочешь научиться танцевать, как я? — прошептал он. — Я в этом деле ас.
