— Он говорит, что да, знал, но плохо помнит его лицо, потому что он умер много лет назад. Симон тогда был совсем еще юным и всего два года прослужил на плантации при массе Килиане. Вот уж кто действительно его хорошо знал — так это мой дед.
— Твой дед? — удивленно переспросила Кларенс.
Конечно, трудно было поверить, что его дед еще жив, но... Последний король буби скончался в возрасте ста пяти лет!
— Так значит, он...
— Мой дед умер довольно давно, — поспешил ответить Инико, догадавшись, о чем она подумала.
— А как звали твоего деда? — спросила она.
— Озе. По-вашему — Хосе. Он всю жизнь прожил здесь, в Сампаке, между плантацией и своей родной деревней, которой больше не существует. Она называлась Биссаппоо. В 1975 году Масиас приказал ее сжечь, поскольку, по его мнению, в ней жили одни диверсанты.
— Биссаппоо... — шепотом повторила она.
— Красивое название, правда? — спросил Инико.
— Очень красивое, как и все здесь... — призналась она.
Однако ее заинтриговало не только это.
— Но тогда получается, что Хосе — отец Бисилы...
— Да, конечно. Я не знал деда и бабушку по отцовской линии.
Сколько же всего, оказывается, связывает ее с Инико! Их деды были друзьями — насколько это было возможно в ту эпоху четкого разделения между белыми и черными.
— Об этом они многое могли бы нам рассказать, будь они живы, правда? — Инико подумал о том же, что и она. — Если Симон говорит, что они были друзьями — значит, так оно и есть. Симон никогда не лжет.
Но тогда почему он смотрел на нее с таким выражением, словно знает что-то такое, о чем не желает говорить?
— Он спрашивает, как долго ты собираешься остаться на Биоко, — перевел Инико очередной вопрос Симона.
— Послезавтра я возвращаюсь домой. — Кларенс внезапно осознала, что ее пребывание на острове подходит к концу, и ее охватила безмерная печаль.
— Симон просит передать от него привет массе Килиану. И скажи, что жизнь его в конечном счете сложилась не так уж плохо. Твой дядя будет рад это узнать.
— Я передам, Симон, — пообещала она. — Обязательно передам.
Симон кивнул, и вдруг, словно о чем-то вспомнив, отпустил какое-то едкое замечание.
— И передай привет своему отцу, — перевел Инико.
— Спасибо, передам.
Симон пожал руку Инико и сказал еще несколько слов на буби, после чего развернулся и ушел.
— А сейчас он что сказал? — спросила Кларенс.
— Он сказал, что узнал тебя по глазам. У тебя такие же глаза, как у членов твоей семьи. Очень необычные глаза. Издали они кажутся зелеными, а если приглядеться — оказываются серыми. — Инико склонился так близко к ее лицу, что она почувствовала его дыхание. — Думаю, он прав. Я этого не замечал!
Инико взял ее за руку, и они направились к крыльцу, где был припаркован его внедорожник.
— Ах да! — спохватился Инико. — Он просил меня сказать тебе одну вещь — очень странную, по правде говоря...
Кларенс остановилась и нетерпеливо взглянула на него.
— Он просит сказать, что если твои глаза не дают ответа, поищи его у елебо.
— А что это такое?
— Колокол буби, который используется во время ритуалов и танцев; ты такой видела в Уреке, помнишь? Такой прямоугольный, деревянный, с несколькими языками.
— Помню, конечно, — ответила она. — А почему он это сказал? Что это значит?
— Понятия не имею. Но он сказал, что, быть может, однажды ты все поймешь. Таков уж Симон. Любит говорить загадками: поймешь — хорошо, не поймешь — тоже хорошо.
Кларенс внезапно остановилась и оглянулась. Фигура Симона еще маячила вдали.
— Подожди минутку, Инико, — сказала она.
Затем догнала Симона и посмотрела ему прямо в глаза.
— Прошу вас, только один вопрос, — сказала она. — Кивните, если это правда. Я должна знать одну вещь: мой отец и Бисила были знакомы?
Симон поджал губы, и их углы опустились вниз с выражением непреклонного упрямства.
— Так да или нет? — взмолилась она. — Хакобо и Бисила были знакомы?
Старик издал что-то похожее на рычание и кивнул столь решительно, что его подбородок ударился о грудь. У Кларенс перехватило дыхание: неужели и вправду?..
— Близко? — прошептала она. — Они... были друзьями?
Симон предостерегающе поднял руку, призывая ее молчать. Затем что-то проворчал кислым тоном, повернулся и ушел.
Кларенс закусила губу. Ее сердце бешено забилось. Хакобо и Бисила были знакомы...
Она почувствовала, как чья-то рука сжала ее ладонь.
— Ну что, едем? — спросил Инико.
Они направились к машине, но через несколько секунд Кларенс снова остановилась.
— Инико, — спросила она, — как по-твоему, почему твоя мама не хочет возвращаться в Сампаку?
Инико пожал плечами.
— Полагаю, у всех есть какие-то воспоминания, которые они не хотели бы ворошить. Как сказал Димас, тогда были очень тяжелые времена.
Кларенс задумчиво кивнула. Ее голова превратилась в настоящий рассадник всевозможных предположений и поспешных выводов. Постепенно складывалась запутанная и совершенно невероятная история, состоящая из различных предположений, лишь отчасти соответствующих истине.
Она непременно должна перечитать все оставшиеся дома письма!
