— В таком случае, Грегорио, мы можем тебя поздравить со счастливым отцовством, — спокойно произнёс Килиан. — Не ты ли всегда ругал любвеобильных плантаторов и управляющих за то, что они наплодили здесь мулатов? Теперь ты и сам в их числе.
— Я не единственный, кто с ней спал, — защищался тот.
— Да, но готов поспорить на что угодно, что именно твоя стрела попала в цель, — усмехнулся Килиан.
Грегорио бросил на него грозный взгляд.
— Ты знаешь, мне очень не нравится, когда кто-то пытается смешивать с грязью моего брата, — перебил Хакобо. — Я надеюсь, ей не придёт в голову обратиться к властям с жалобой.
— И чего она этим добьётся? — Грегорио равнодушно закурил. — Никто даже слушать не станет такую, как она.
— Оно и к лучшему — правда, Грегорио? — Килиан устало поднялся.
Пожалуй, хватит с него на сегодня светской жизни. К счастью, у него ещё есть несколько часов, чтобы провести их с Бисилой.
— Пожалуй, я пойду, — сказал он.
Матео похлопал его по плечу.
— С каждым днём ты все больше похож на отца, — заметил он. — Работа — дом, дом — работа.
Килиан ничего не сказал. Он на мгновение встретился взглядом с Мануэлем, и тот тут же опустил голову. Он достаточно хорошо знал Килиана, чтобы понять — тот не лжёт насчёт Саде и ее ребёнка; и в то же время, был уверен, что знает причину, по которой Килиан так зачастил в больницу. Он не был слепым, а Килиан всегда неровно дышал к этой медсестре.
— А вы знаете, что сказала Хулия? — сказал Мануэль через несколько минут после того, как Килиан ушёл. — Что если бы мы хоть раз заглянули в городской приют, то все все сгорели от стыда при виде кучи мулатиков, похожих на нас как две капли воды.
Саде ускорила шаг, направляясь по пыльной дороге в сторону родильного дома для туземок в Санта-Исабель, где три месяца назад произвела на свет сына. Это было двухэтажное здание с примыкавшей к нему башенкой под четырёхскатной крышей, к которой прилепилось ещё одно здание совсем в другом стиле, с украшенной несколькими арками галереей. У ступеней крыльца она остановилась. Затем подняла взгляд к усыпанному звёздами небу и глубоко вздохнула.
Не было слышно ни звука. Природа наслаждалась последними минутами покоя перед рассветом.
Малыш спокойно спал у неё на руках. Саде завернула крошечное тельце в тонкую белую пелёнку, погладила его по щеке, наклонилась и положила перед дверью. Несколько секунд она стояла, глядя на ребенка, затем развернулась и пошла прочь.
Вернувшись в свой дом неподалёку от клуба, она приготовила себе настой кронтити и села у окна маленькой гостиной. Снова и снова она пыталась убедить себя, что поступила правильно, избавившись от ребёнка. Где-то в глубине души притаилась тупая боль, не дававшая покоя, и Саде глубоко вздохнула.
Она пыталась жаловаться как в разные правительственные организации, так и управляющему плантацией в Сампаке, но ничто не помогло. Ей удалось лишь провести быстрое и осторожное расследование, после которого она пришла к выводу, что, благодаря твёрдым показаниям друзей Килиана, нет не только доказательств, а даже самой крошечной вероятности, что Килиан может быть отцом ее ребёнка.
Больше того, ее откровенно предупредили, что, если она будет упорствовать в своих обвинениях, ее посадят в тюрьму за клевету. И с какой стати она решила, что теперь, когда она испанская гражданка, она может призвать к ответственности человека вроде Килиана? Разве в Испании с ней бы не поступили точно так же? Все месяцы беременности она мечтала, как Килиан предложит ей поселиться вместе и растить ребёнка, которого он бросил.
После этого злополучного расследования уже не имело смысла признаваться, кто настоящий отец ребёнка. Килиан был для неё потерян, а она произвела на свет младенца, который не был нужен даже родной матери.
Резким жестом она вытерла предательскую слезу, скользнувшую по щеке. Саде не могла позволить чувствам снова взять верх над разумом, хотя благоразумно сохранив беременность, могла хотя бы отчасти надеяться на поддержку в будущем.
Да, теперь есть о чем подумать.
В последние месяцы ее беременности Саде помогала Аните в управлении клубом. Со временем стареющая женщина оценила способности молодой — а кроме всего прочего, ее способность привлекать клиентов, подбирать новых девочек, приглашать музыкантов, да таких, чтобы клиентам не хотелось покидать это место. Саде взяла на себя также и интерьер клуба. И теперь клиенты снова и снова приходили в их заведение. Анита, давно уставшая от бессонных ночей в клубе, мечтала прожить остаток дней в тишине и покое, а в Саде нашла идеального человека, которому могла бы передать дела.
