Килиан же наоборот, пытался проводить время с пользой. Он ежедневно штудировал словарь разговорного английского и читал журнал «Испанская Гвинея», чтобы получить представление о мире, в котором будет жить как минимум ближайшие полтора года — именно столько продлится его первый контракт. На самом деле контракт заключался на два года, но последние полгода, также оплачиваемые, считались отпуском. А кроме того, жалованье начала начисляться с момента отъезда из Кадиса. Отличная причина для хорошего настроения — почти две недели оплаты только за чтение.
На борту имелись все номера журнала за 1952 год; во всех была одна и та же реклама, в одном и том же порядке. На первом рисунке были представлены магазины «Думбо» на улице Сакраменто в Санта-Исабель, а сразу за ним реклама «Объединенной транспортной компании» на улице Генерала Молы, где предлагались услуги по ремонту транспортных средств на некоей фактории, как в колониальных странах назывались торговые заведения.
Наконец, на третьем фото курящий мужчина рекламировал превосходный табак «Румбо», а внизу огромными буквами была выведена надпись: «Сигарета, помогающая думать». Хакобо говорил, что в колонии множество марок всевозможного табака, и очень дешёвого, и там курят почти все, потому что табачный дым отгоняет комаров. После рекламы начинались статьи на религиозные темы, различные новости из Европы и другие статьи.
Килиан закурил сигарету и углубился в чтение журнала. Его внимание привлекла статья о детях, окрещённых между 1864 и 1868 годами: Педро Мария Нгади, Хосе Мария Гонголо, Филомена Мапуло, Мариано Игнасио Балонга, Антонио Мария Эбомо, Лоренсо Эбамба... Все эти имена были весьма любопытны, поскольку личные имена были хорошо знакомыми испанскими, зато фамилии звучали явно по-африкански.
Затем он прочитал статью, в которой говорилось о пяти миллионах немецких детей, пропавших в 1945 году. Какой далёкой показалась ему мировая война! Он смутно помнил отрывки отцовских писем, которые мать читала вслух другим родственникам, прежде чем сложить и бережно убрать в карман юбки. В них отец писал о напряжённой обстановке на острове, что его беспокоит зарождающееся националистическое движение, а также внедрение на остров британских и французских войск. Отец писал, что единственное желание всех жителей острова — сохранить нейтралитет или поддержку Союзников, хотя в губернаторских кругах царят пронацистские настроения. Одно время по острову даже свободно ходили немецкие газеты с испанскими субтитрами.
Война в Испании и Европе уже закончилась. Но, судя по тому, что Килиан прочитал в журналах и газетах за время пребывания на корабле, в Африке ещё продолжались политические конфликты. В статье говорилось, что в Кении существует угроза депортации всех тех, кто сочувствует религиозно-политическому движению Мау-Мау и его лидеру Джомо Кениате, поскольку он призывает к высылке из Африки всех европейцев и к возвращению коренных народов к прежним примитивным «языческим» культам.
Прочитанное заставило Килиана задуматься. Изгнать из Африки европейцев? Но разве не европейцы принесли цивилизацию в эти дикие земли? Разве не стали местные жить лучше с их приходом? Они хотят вернуться к своим традиционным верованиям? Все эти вопросы вскоре вылетели у него из головы, но не потому, что перестали беспокоить. В конце концов, идея завоевания чёрного континента принадлежала поколению его отца — гордого поколения, желавшего служить Богу и родине. И потому тот повторял сотни раз, что работать в колониях — значит служить Всевышнему и испанскому народу, а значит, все, кто возвращается с полными карманами, исполнили благородную миссию.
Но тем не менее, оставалось много вопросов о том, как сложатся отношения у таких разных людей. Единственный черный, которого Килиан встречал лично, работал в баре на корабле. Килиан неучтиво вытаращился на него на несколько секунд дольше, чем следовало, в надежде заметить другие различия, кроме цвета кожи и совершенства зубов, но ничего не нашёл. Со временем Килиан стал видеть в нём не чернокожего, а официанта Эладио.
Скорее всего, благодаря всем анекдотам о неграх, в голове у него сложился шаблонный образ чёрного человека, весьма далёкий от реальности. Когда Антон и Хакобо обсуждали чернокожих с родственниками из Пасолобино, то избегали слова «негр», предпочитая говорить «темнокожий».
За исключением Хосе, все остальные темнокожие казались Килиану безликой чёрной массой, в которой невозможно отличить одного от другого. Ему вспомнилась старая открытка, присланная Антоном его брату. На ней были изображены четыре чернокожие женщины с обнаженной грудью, а ниже шла надпись от руки: «Взгляни на этих негритянок! Вот в таком виде они ходят по улицам!»
