Килиан пристально разглядывал фотографию. Женщины были исключительно красивы. Все четыре были одеты в куски пёстрой ткани, обёрнутые вокруг талии на манер юбки, доходившей до щиколоток. Эта одежда, как он уже знал, называлась клоте. Выше талии они были совершенно обнаженными, за исключением простых бус и тонких браслетов на запястьях. Груди у всех четырёх были самой разной формы: у одной — высокие и твёрдые, у другой — маленькие, у третьей — пышные и тяжёлые, у четвёртой — необычно широко расставленные. При этом все обладали стройными фигурами и необычайно красивыми чертами лица, с полными губами и большими глазами. Волосы у них были заплетены во множество тонких косичек. Одним словом, очень красивая фотография.
Единственное, что его удивило в фотографии — это то, что это была почтовая открытка. На открытках, которые Килиан видел прежде, были изображены памятники или красивые уголки города, страны или какой-нибудь пейзаж; или даже портреты элегантно одетых людей. Но четыре голые женщины?
Он подумал, что фотограф, видимо, понятия не имел, для чего послужит снимок. Честно говоря, открытка произвела на него странное впечатление: словно женщины были чем-то вроде экзотических насекомых.
Примерно такое же впечатление произвели на него теперь фотографии в журналах, которые он читал. Вот группа негров, одетых по-европейски, в рубашках и американках, в кепках и шляпах. Фотография могла показаться вполне обычной, если бы не подпись внизу: «Во время рождественских празднеств мы все чаще видим этих нелепых клоунов в деревнях и на плантациях». Килиана это очень удивило, поскольку на фотографии все были одеты по-европейски. Он знал от отца, что во время рождественских праздников кое-кто из туземцев наряжается в смешные карнавальные костюмы, и миссионеры называют их клоунами, но Килиан представлял их в масках и юбках из соломы, а вовсе не в европейских костюмах.
Хриплый голос Хакобо прервал его размышления.
— Надеюсь, что скоро на остров можно будет добраться самолётом. Я больше не могу!
Килиан улыбнулся.
— Если бы ты вчера так не надрался, сегодня у тебя не кружилась бы голова.
— Но тогда бы дни были ещё длиннее, а скука — ещё более невыносимой... Кстати, где Мануэль?
— Пошёл в кинозал.
Хакобо поднялся, снял шляпу и заглянул в журнал, который читал брат.
— Нашёл что-то интересное? — осведомился он.
Килиан собирался посвятить брату остаток дня. За минувшие две недели у них так и завелось: Мануэль и Килиан читали, пока Хакобо спал. Когда он просыпался, они все втроём обсуждали интересующие Килиана темы.
— Я как раз собирался читать статью про язык буби, — признался он.
— Только время терять! — перебил Хакобо. — Этот буби тебе там не понадобится, от него никакого толку. Большинство туземцев говорят по-испански, а на плантации ты весь день будешь общаться с нигерийцами-брасерос. Так что советую лучше изучать пич-инглиш, он тебе всегда пригодится.
На столе лежала маленькая книжка в коричневом матерчатом переплёте, под названием «Англо-африканский диалект, или Broken English», написанная в 1919 году неким миссионером, «сыном Непорочного сердца Марии «. Килиан попытался вспомнить отдельные слова и фразы, но это оказалось крайне трудно, потому что он никогда их не слышал. В этой книжке писалось то или иное слово или фраза на испанском, а рядом — его перевод на англо-африканский диалект, пиджин-инглиш, пич-инглиш, или просто пичи, как его называли испанцы, а также транскрипция.
— Не могу понять, почему в этом языке пишется одно, а читается совсем по-другому, — проворчал Килиан. — Вдвое труднее заучивать.
— Да забудь ты, как оно пишется! — отмахнулся Хакобо. — Ты же не собираешься писать письма нигерийцам? Так что сосредоточься на том, как это произносится. — Он взял книгу и новую шариковую ручку брата с золотым колпачком, собираясь дать ему краткий урок. — Вот, смотри, первое, что ты должен запомнить — самые основные слова. — Он черкнул на бумаге. — А потом заучи слова и выражения, которые придётся чаще всего говорить и слышать.
Подчеркнув последнее слово, Хакобо закрыл книгу и положил ее на стол.
— Они станут уверять, что больны, не могут работать, не умеют, что слишком жарко или сильный дождь... — Он откинулся на спинку кресла, заложив руки за голову. — Эти негры вечно против всего возражают, вечно ищут повода не работать. Чистые дети! Сам увидишь!
Килиан улыбнулся собственным мыслям — Хакобо словно описывал сам себя. Однако он воздержался от комментариев на сей счёт.
Он взял словарик, чтобы посмотреть, как пишутся подчеркнутые братом слова и фразы, самые необходимые при общении с иностранцами: «Как тебя зовут?», «Сколько тебе лет?», «Чего ты хочешь?», «Ты понимаешь, что я говорю?»
