Она поднялась с постели и вышла на балкон. Ее охватила все та же вязкая духота и неистребимый запах, что преследовал ее в Малабо с первых минут, после комфортного путешествия в «Аэробусе-А-139». Еще тогда, ошеломленная мгновенной сменой декораций, она почувствовала этот запах. Она попыталась представить, что чувствовал ее отец, когда впервые сошел на этот берег, но ведь и обстоятельства тогда были совершенно другими. Кларенс была уверена, что тогда его никто так не дергал: ведь когда он прибыл в страну, в ней не свирепствовал военный режим, как сейчас.
Она фыркнула, вспомнив, как долго и с каким трудом выбиралась из современного здания аэропорта из стекла и стали: пришлось несколько раз показывать паспорт, свидетельство о благонадежности, справку о сделанных прививках и пригласительное письмо из Национального университета Экваториальной Гвинеи, и это уже не говоря о таможенном контроле, где ее заставляли открывать чемодан и просматривали его содержимое. И в довершение всех этих радостей, пришлось несколько часов таскать в руках кипу бумаг на случай, если очередной полицейский контроль потребует документы; ее предупреждали, что полиция здесь повсюду.
Она закурила и глубоко затянулась, любуясь игрой солнечных бликов на листьях пальм и других деревьев, что высились тут и там среди обшарпанных домишек, слушала крики птиц и громкие возгласы детей, игравших в футбол в соседнем переулке, и пыталась разобрать хоть что-то в болтовне мужчин и женщин в живописных одеяниях всевозможных цветов и оттенков, бродивших по улицам среди автомобилей самых разных марок и степени обшарпанности.
Какое же это особенное место! На маленьком острове, немногим больше ее долины, жили самые разные люди из самых разных стран. Здесь говорили по меньшей мере на десяти языках: португальском, английском, буби, англо-африканском, фанг, ндове, бисио, аннобонесе, французском, испанском...
Возможно, что-то уже забылось, но через несколько часов стало ясно: испанское влияние здесь по-прежнему сильно, хоть ему и приходится отчаянно бороться за жизнь.
Да, безусловно, пребывание испанцев, среди которых были и члены ее семьи, оставило на этой земле глубокий след, но никто не мог предсказать, как встретит маленький остров человека вроде нее, который никогда здесь не жил.
Она подумала о своих странных взаимоотношениях с Фернандо-По, то есть Биоко. Маленький кусочек бумаги и несколько слов, сказанных Хулией, стали единственным и бесповоротным толчком к исполнению заветной мечты ее жизни: отправиться на остров и посетить все места, что толпились в воображении с самого детства.
Наконец-то она получила возможность подняться по тропинке, по которой столько лет поднимались ее предки. Подышать тем же воздухом, которым дышали они. Полюбоваться тем же пестрым многоцветьем. Потанцевать под ту же музыку. И — прикоснуться к земле, где покоится дедушка Антон.
Кларенс мысленно поблагодарила остров за то, что он есть. Уже одно то, что она сюда добралась, стало величайшей победой, ведь это был самый смелый поступок в ее жизни, прежде посвященной исключительно учебе. У нее хватило смелости откликнуться на слабый зов, который давно звучал в ее сердце отдаленным боем барабанов.
Итак, человек старше ее, родившийся в Сампаке...
Ее совершенно захватили поиски таинственного незнакомца; она мечтала узнать его полное имя, увидеть лицо.
С той самой минуты, когда Хулия рассказала ей о Фернандо, Кларенс не давало покоя подозрение, что на острове могут жить люди одной с ней крови. А если Фернандо — ее брат? А иначе с чего бы Хулии его помнить? Кларенс боялась даже думать об этом и тем более говорить вслух. Сколько раз ее подмывало поделиться своими тревогами с кузиной Даниэлой, но всякий раз Кларенс решала еще подождать, пока не получит окончательных подтверждений — если они, конечно, есть.
Но что, если это все-таки правда?
Как ее отец мог жить, зная, что на острове растет его ребенок? И дядя... он ведь должен был знать об этом! Просто не может быть, чтобы он этого не знал... А что, если она ошиблась, и теперь вместо брата ищет кузена?
Она встряхнула головой.
Письмо было адресовано ее отцу, да и Хулия предложила поговорить именно с ним. А кроме того, она не верила, что Килиан мог так поступить. Ведь он самый прямой и серьезный человек, которого она знала. Ее дядя был человеком слова, способным бросить вызов общественному мнению ради правды и справедливости — как в конфликтных ситуациях, касающихся фермы, так и в личных отношениях с соседями и родными.
