На миг она поразилась, с какой легкостью оправдывает дядю и обвиняет собственного отца. Но она уже не ребенок. Кларенс прекрасно знала, что отец вполне мог оказаться замешанным в нелицеприятной, мягко говоря, истории, и не исключено, что в итоге родился темнокожий младенец. Она сама неоднократно слышала, как у отца прорывались откровенно расистские высказывания. Видя негодование дочери, он всегда затыкал ей рот одними и теми же словами: «Я жил с ними и знаю, что говорю». На что Килиан отвечал: «Я тоже с ними жил, и не согласен с тобой». Даниэла победно улыбалась, что ее отец такой умный, рассудительный и справедливый. Так что где уж отцу признать своего черного ребенка! Да еще из Испании, спустя три или четыре десятилетия!
Кларенс поспешила унять разбушевавшееся воображение: в конце концов, из доказательств у нее были лишь клочок бумаги, не слишком понятные слова Хулии и четыре даты, которые она пересматривала снова и снова.
В первых письмах дяди Килиана не было ничего, что могло бы пролить свет на слова Хулии об интересующем ее письме. В одном письме подробно описывалось состояние здоровья дедушки Антона, упоминалось также о медсестре-туземке и тех, кто принимал участие в похоронах и поминках. Помимо Мануэля и Хулии, встретилось еще несколько знакомых имен.
После смерти Антона дядя стал писать реже, и в письмах повторялось одно и то же: в основном, речь шла о финансовом положении Каса-Рабальтуэ.
Лишь в одном письме было хоть что-то личное. Несколькими скупыми фразами Килиан старался утешить тетю Каталину, только что похоронившую ребенка, и сообщал, что скоро приедет домой, а в последующих письмах описывал во всех подробностях свое будущее путешествие: на каком корабле он поплывет, через какие города им предстоит пройти, сколько дней продлится плавание.
Он оставался в Испании до 1960 года, после чего вернулся на остров, чтобы отработать еще два цикла, каждый из которых длится два года. Таким образом, он собирался окончательно вернуться в Пасолобино в 1964 году, в возрасте тридцати пяти лет. Возможно, дядя, как и Хакобо, и многие другие, намеревался расстаться с плантациями в достаточно молодом возрасте, чтобы создать семью у себя на родине.
Однако кое-что никак не укладывалось в общую картину.
Из нескольким писем, написанных после 1964 года, можно было сделать вывод, что положение на острове стало более тревожным, чем ожидалось.
Что-то случилось в 1965 году, после смерти тети Каталины.
По времени это совпало с упоминанием о какой-то ссоре между Килианом и Хакобо, которое встретилось в другом письме. Не по этой ли причине отец оставил работу на плантации? Из-за ссоры с братом?..
Кларенс цокнула языком. Это просто немыслимо! Дружба братьев прошла сквозь долгие годы, ничего прочнее даже представить нельзя. Так что же тогда случилось?
Она посмотрела на часы. До ужина оставалась еще пара часов, и она решила пройтись. Через пару минут она уже прогуливалась по проспекту Свободы.
По приезде ей было трудно выбрать гостиницу, поскольку выбор в городе был весьма ограничен. Она сразу же исключила знаменитые кварталы Лос-Анхелес и Эла-Нгуэма, чтобы не зависеть от движения автобусов. Исторический четырехзвездочный отель «Залив» в новом порту показался неплохой идеей, но в конце концов она решила остановиться на отеле «Банту», поскольку он был намного ближе к тем местам в городе, которые она собиралась посетить, а также потому, что о нем хорошо отзывались пользователи Интернета.
Она направилась в старый город, который, хоть и не слишком походил на привычные европейские города, выглядел все же приличнее, чем грязные окраины с полуразрушенными домами и грудами мусора, которыми ей довелось полюбоваться из окна такси по пути из аэропорта в отель.
Помимо ватаг ребятишек, несколько раз окружавших странную незнакомку, чтобы получше рассмотреть, ее внимание привлекли две вещи, вызвавшие улыбку.
Во-первых — электрические провода, провисшие и опутанные лианами, переплетались друг с другом, создавая в воздухе сложные конструкции, соединяющие одну улицу с другой.
А во-вторых — странное сочетание всевозможных автомобилей, беспорядочно круживших по асфальтированным улицам. Благодаря отцовской страсти к автомобилям, которую он питал с детства, она узнала совсем дряхлые «ладу-самару», «фольксваген-пассат», «форд-сьерра», «опель-манту», «рено-21», «БМВ-С30» и несколько «джипов-ларедо», соседствующих с новенькими «мерседесами» и пикапами «тойота».
Тем не менее, Кларенс решила постараться увидеть в городе лучшее и стала рассматривать наиболее интересные здания.
