Неблагодарный город! Где твой стыд?Как Сципион, храним чужою сенью,[202]Изгнанник твой, вдали твой Данте спит,[203]Хоть внуки всех причастных преступленьюПрощенья молят пред великой тенью.И лавр носил Петрарка не родной[204] —Он, обучивший сладостному пеньюВсех европейских бардов, — он не твой,Хотя ограблен был, как и рожден, тобой.[205]58Тебе Боккаччо завещал свой прах,Но в Пантеоне ль мастер несравненный?Напомнит ли хоть реквием в церквах,Что он возвел язык обыкновенныйВ Поэзию — мелодию сирены?Он мавзолея славы заслужил,Но и надгробье снял ханжа презренный,[206]И гению нет места средь могил,Чтобы и вздохом тень прохожий не почтил.59Да, в Санта-Кроче величайших нет.Но что с того? Не так ли в Древнем Риме,Когда на имя Брута лег запрет,[207]Лишь слава Брута стала ощутимей.И Данте сон валами крепостнымиРавенна благодарная хранит.И в Аркуа кустами роз живымиПевца Лауры смертный холм увит.Лишь мать-Флоренция об изгнанных скорбит.60Так пусть вельможам, герцогам-купцамВоздвиглись пирамиды из агата,Порфира, яшмы, — это льстит глупцам!Когда роса ложится в час закатаИль веет ночь дыханьем ароматаНа дерн могильный — вот он, мавзолейТитанам, уходящим без возврата.Насколько он прекрасней и теплейРоскошных мраморов над прахом королей!61Скульптура вместе с радужной сестройСобор над Арно в чудо превратила.Я свято чту искусств высокий строй,Но сердцу все ж иное чудо мило:Природа — море, облака, светила;Я рад воспеть шедевры галерей,Но даже то, что взор мой поразило,Не рвется песней из души моей.Есть мир совсем иной, где мой клинок верней.62Где зыблется в теснине Тразимена,Где для мечты — ее желанный дом.Здесь победила хитрость Карфагена,[208]И, слишком рано гордый торжеством,Увидел Рим орлов своих разгром,Не угадав засаду Ганнибала,И, как поток, в ущелье роковомКровь римская лилась и клокотала,И, рухнув, точно лес от буревала,63Горой лежали мертвые тела, —Храбрейшим, лучшим не было спасенья,И жажда крови так сильна была,Что, видя смерть, в безумстве исступленьяНикто не замечал землетрясенья,Хотя бы вдруг разверзшийся провал,Усугубляя ужас истребленья,Коней, слонов и воинов глотал.Так ненависть слепа, и целый мир ей мал.64Земля была под ними как челнок,Их уносивший в вечность, без кормила,И руль держать никто из них не мог,Затем что в них бушующая силаСамой Природы голос подавила —Тот страх, который гонит вдаль стада,Взметает птиц, когда гроза завыла,И сковывает бледные уста, —Так, словно человек умолкнул навсегда.65
