Он не маленький, этот Рюген, Руян, Буян – почти тысяча квадратных километров. Связан с континентом автодорожной магистралью, меловые скалы глядят в море, встречают пароходы, как некогда они встречали-провожали купеческие и пиратские ладьи. Побережье острова изрезано глубокими и укромными заливами и бухточками, в которых так удобно было прятаться норманнам, викингам, варягам. На просторах Рюгена – буковые леса, ржаные поля, светлые дюны, зеленые луга, пресные озера, минеральные источники. Здесь зимуют тысячи лебедей, живут орлы и соколы, в глубинах тихих заливов водятся гигантские черепахи и жирные нерпы. Остров сохранил сотни видов животных, птиц, насекомых и растений, исчезнувших на континенте…
Живут на сегодняшнем Рюгене неходкие рыбаки, животноводы, овощеводы, в жилах которых тонкой струей течет славянская кровь. На прибрежных землях, в Померании (Поморье) стоят Ольденбург и Бранденбург – бывшие славянские города Старгород и Братибор (Сгорелец)…
К сожалению, после революции наши историки не опубликовали ни одной работы, посвященной прибалтийским славянам.
А теперь обратимся к В. Н. Татищеву и так называемой Иоакимовской летописи. Василий Никитич Татищев, великий собиратель русских летописных манускриптов, полагал святым долгом написать свой гигантский сводный труд так, чтобы в нем ничего не было «мешано» с нелетописным материалом, перелагая из всех, в том числе и утраченных позже списков, «полнейшее и обстоятельнейшее в порядок лет, как они писали, не переменяя, не убавляя из них ничего». И вот, получив от своего свойственника Мелхисидека Борсчова летопись первого новгородского епископа Иоакима, скопированную в одном из сибирских монастырей, историк «зачал писать то, чего у Нестора нет» или «иначе положено, как следует».
Иоаким – лицо историческое. Он был утвержден на епископство в Новгороде в 993 году. Главное в Иоакимовской летописи – новгородская предыстория и призвание Рюрика. Что в ней правда и что легенды – наука не разобралась, но некоторые факты, пусть и в полулегендарном антураже, полнятся характерными и убедительными подробностями, не противоречащими логике истории… С. М. Соловьев об Иоакимовской летописи: «Нет сомнения, что составитель ее пользовался начальною Новгородскою летописью». Современная наука, используя Нестерову летопись, разноязычные раннесредневековые источники и богатый археологический материал, уже не сомневается, что в конце V – начале VI века на среднем Поднепровье образовалось Киевское государство – княжество полян. Князь Кий поставил также Киевец, городок на Дунае, плавал в Константинополь. А на севере примерно в это же время создалось другое княжество, где, согласно Иоакимовской летописи, первокнязем был некто Славен, потом княжили три его сына – Избор, Владимир и Столпосвет, а потомок Владимира Древнего в девятом поколении Буривой был отцом новгородского князя Гостомысла, на котором прервалась эта династия. «Сей Гостомысл бе муж елико храбр, толико мудр, всем соседом своим страшный, а людем любим, расправы ради правосудна. Сего ради вси, окольни чтяху его и дары и дани даюсче, купуя мир от него. Многи же князи от далеких стран прихожаху морем и землею послушать мудрости, и видите суд его, и просити совета и учения его, яко тем прославися всюду». Замечательно, что, в отличие от киевской истории, где между Кием и его потомками Аскольдом и Диром – темный провал в несколько веков, новгородцы сохранили в памяти не только несколько дорюриковых имен князей, но и кое-какие подробности старины.
Было у Гостомысла четыре сына, которые все погибли в войнах, а три «дочери выданы быша суседним князем в жены». И вот Гостомысл на склоне лет остается без наследника и однажды якобы видит сон, будто «из чрева средние дочери его Умилы» вырастает чудесное дерево – «от плод же его насысчасуся людие всея земли». Видел Гостомысл такой сон на самом деле или просто по разумению своему выбрал достойного наследника? «Вещуны же решили «от сынов ея имать наследити ему, и земля угобзится княжением его».
Вскоре Гостомысл, «видя конец живота своего, созва вся старейшины от славян (словен),
