Чувствуя себя нелепым, Марк вышел за Карин и начал повторять ее движения, отставая примерно на полтакта. Как она и обещала, уже секунд через пятнадцать у него стало получаться. Он начал немного улыбаться. Пары постарше были совершенно серьезны и элегантны, но кое-кто из молодежи позволял себе больше вольностей. Один юный фор решил подразнить свою даму и на секунду приставил палец к носу. Она нарушила правила и не повторила его движения, но он великолепно передразнил возмущенное выражение ее лица. Марк рассмеялся.
– Ты совсем другой, когда смеешься! – Карин удивленно наклонила голову.
Он повторил наклон ее головы.
– В чем другой?
– Не знаю… Не такой… траурный. Когда ты прятался там, в углу, у тебя был такой вид, словно ты потерял лучшего друга.
«Если бы ты только знала!»
Карин покружилась – он тоже покружился. Он отвесил ей преувеличенный поклон с удивленным, но довольным видом, она отвесила ему такой же. Зрелище при этом открылось великолепное.
– Мне просто необходимо снова вас рассмешить, – твердо решила она и совершенно серьезно пересказала ему подряд три неприличных анекдота. Кончилось тем, что он расхохотался главным образом из-за того, насколько они не соответствовали ее девическому облику.
– Где ты этого нахваталась?
– Естественно, от старших сестер, – пожала она плечиками.
Когда танец закончился, он искренне об этом пожалел. На этот раз инициативу захватил он и увел ее обратно в соседнюю комнату чего-нибудь выпить, а оттуда – на променад. После того как его сосредоточенность на танце прошла, он смущенно заметил, сколько народу на него смотрит, – и на этот раз дело не в мании преследования. Они слишком заметная пара: прекрасная Карин и жаба-Форкосиган.
На улице оказалось не так темно, как он надеялся. Из окон дворца вырывались потоки света, а туман рассеивал свет множества разноцветных фонариков в саду. Под каменной баллюстрадой уходил склон, заросший почти по-лесному старыми кустарниками и деревьями. Серпантином спускались вымощенные каменными плитами дорожки, гранитные скамейки будто приглашали желающих помедлить. Но ночь выдалась холодной, и большинство предпочитало оставаться в залах – к счастью.
Обстановка в высшей степени романтическая – совершенно не для него.
«Почему я здесь оказался?»
Какой смысл пробуждать желания, которые он не может утолить? Даже смотреть на нее ему было больно. И все равно он придвинулся чуть ближе. От исходившего от нее аромата кружилась голова, сильнее, чем от вина и танца. Ее разгоревшаяся от движений кожа излучала тепло – в скопе снайпера она сейчас пылала бы факелом. Какая мрачная мысль. Похоже, для него смерть и секс связаны неразрывно. Ему стало страшно.
«Я разрушаю все, к чему прикасаюсь. Я не притронусь к ней».
Он поставил свой бокал на каменный парапет и сунул руки в карманы.
– Лорд Марк, – сказал она, пригубив вино, – вас можно считать гражданином галактики. Если бы вы женились и собрались иметь детей, вы захотели бы, чтобы ваша жена пользовалась маточным репликатором, или нет?
– А почему супружеская пара может вдруг решить не воспользоваться репликатором? – спросил он, ошеломленный столь неожиданным поворотом.
– Ну, например, чтобы она доказала ему свою любовь.
– Господи, дикость какая! По-моему, это может доказать только обратное – что он ее не любит. – Помолчав, он поинтересовался: – Это ведь был чисто теоретический вопрос?
– Ну… да.
– Я имел в виду – никто из ваших близких не ведет всерьез таких разговоров – например, ваши сестры?
– Нет, мои сестры еще не замужем. Но не из-за отсутствия предложений. Мама и па просто выжидают. Это стратегия.
– О?
– Леди Корделия так им посоветовала, после того как у них родилась вторая дочь. Вскоре после того, как она сюда иммигрировала, наступил период, когда стала распространяться галактическая медицина и можно было принять такую пилюлю, чтобы выбрать пол ребенка. И все на какое-то время с ума посходили. Все заказывали мальчишек. В последнее время соотношение немного выравнялось. Но мы с сестрами пришлись как раз на середину настоящей засухи девочек. Сейчас мужчина, не поставивший в брачном контракте пункт о согласии на использование маточного репликатора, жены себе не найдет. Свахи даже не станут им заниматься. – Она хихикнула. – Леди Корделия сказала маме, что если она правильно разыграет свои карты, то все ее внуки могут иметь перед своим именем «Фор».
– Ясно, – изумленно моргнул Марк. – Ваши родители об этом мечтают?
– Вовсе нет, – пожала плечами Карин. – Но при прочих равных это – преимущество.
– Это… приятно знать… наверное. – Он посмотрел на бокал, но пить не стал.
Из бального зала вышел Айвен, увидел их и приветливо махнул, но прошел дальше. В руке у него был не бокал, а целая бутылка, и прежде чем направиться по дорожке в сад, он затравленно оглянулся.
Тут Марк отхлебнул вина.
– Карин… а я приемлем?
– Приемлем для чего? – Наклонив голову, она улыбнулась.
