Она держалась дружелюбно, открыто, улыбчиво – только потому, что не знала, что он совершил. А если он соврет, если попробует, если вдруг, вопреки всему, он, как в самых пьяных грезах Айвена, пойдет прогуляться с этой девушкой и она пригласит его в поход по горам – что тогда? Насколько занимательно ей будет наблюдать, как он задохнется до полусмерти во всем великолепии своей нагой импотенции? Безнадежность, бессилие, беспросветность… От одного только предчувствия боли и унижения у него потемнело в глазах.
– Ах, уходите, ради Бога, – простонал он.
Синие глаза изумленно распахнулись.
– Пим предупреждал меня, что вы – бука… Ну ладно…
Она пожала плечами и отвернулась, гордо вскинув голову.
Несколько крошечных розовых цветочков выскользнули и упали на пол. Марк судорожно подхватил их.
– Постойте!
Она обернулась, все еще хмурясь:
– Что?
– Вы потеряли цветы.
Он протянул их ей на сложенных лодочкой ладонях – расплющенные розовые комочки – и попытался улыбнуться. Улыбка, наверное, получилась такая же помятая, как цветы.
– О!
Она забрала их у него – длинные уверенные пальцы, короткие ненакрашенные ногти… вовсе не руки бездельницы, – посмотрела на цветы с некоторой растерянностью, словно не знала толком, как их закрепить обратно. В конце концов бесцеремонно продела их в кудряшки на макушке, совсем не так, как остальные, и еще более ненадежно, чем раньше.
«Говори хоть что-нибудь, иначе упустишь свой шанс!»
– У вас волосы короткие, не то что у остальных, – выпалил он. О Господи, она решит, что это критика!..
– У меня нет времени с ними возиться.
Ее пальцы бессознательно зарылись в волосы, разбросав новую порцию цветов.
– А на что уходит ваше время?
– Главным образом на учебу. – Ее лицо понемногу оживилось. – Графиня Форкосиган обещала, что, если у меня результаты будут не хуже, чем сейчас, она на следующий год отправит меня учиться на Колонию Бета! – Блеск ее глаз по остроте уже мог бы сравняться с лазерным скальпелем. – И я это могу! Я всем докажу. Если Майлз делает то, что он делает, то и я смогу своего добиться!
– А что вам известно о том, что делает Майлз? – спросил он, встревожившись.
– Ну, он же прошел через Военную академию, так? – Она вдохновенно подняла голову. – А все говорили, что он слишком хлипкий и болезненный, что все это впустую, что он просто умрет молодым. А потом, когда он своего добился, все стали говорить, что дело в отцовской протекции. Но он же окончил в числе лучших! Не думаю, чтобы его отец имел какое-то отношение и к этому.
Она уверенно кивнула, удовлетворенная своими аргументами.
«Но насчет ранней смерти они не ошиблись».
Ей явно ничего не известно о личной армии Майлза.
– А сколько вам лет? – спросил он.
– Восемнадцать.
– А мне… э-э… двадцать два.
– Знаю. – Она вгляделась в него с интересом, но не без опаски. А потом в ее глазах вдруг вспыхнуло понимание, и она понизила голос: – Вы очень тревожитесь о графе Эйреле, да?
В высшей степени милосердное истолкование его грубости.
– Граф – мой отец. – Фраза вышла по-майлзовски короткой. – Не считая прочего.
– Вы уже нашли здесь друзей?
– Мне… трудно сказать. – Айвен? Грегор? Его мать? Можно ли кого-то из них назвать его другом? – Я был слишком занят тем, что находил родственников. Родственников у меня прежде не было.
Ее брови изумленно поднялись.
– И друзей тоже?
– Да. – Странно это осознавать – странно и слишком поздно. – Не могу сказать, что мне не хватало друзей. У меня всегда были более насущные проблемы.
«И сейчас есть».
– У Майлза всегда была куча друзей.
– Я не Майлз, – огрызнулся Марк, задетый за живое. Нет, она не виновата – у него чуть ли не любое место больное.
– Это я вижу… – Она помолчала, слушая, как в бальном зале начинают играть новый танец. – Хотите потанцевать?
– Я ваших танцев не знаю.
– Это танец отражений. Его может танцевать любой, он нетрудный. Надо просто повторять все, что делает партнер.
Он оглянулся назад и вспомнил о высоких дверях, выходящих на променад.
– Может… может, на улице?
– Почему? Вы не сможете меня видеть.
– Но и меня тоже никто не сможет увидеть. – Тут к нему пришло новое подозрение: – Это моя мать вас попросила?
– Нет…
– Леди Форпартил?
– Нет! – Она засмеялась. – С чего им вдруг меня просить? Пошли, а то танец кончится! – Она схватила его за руку и решительно потащила за собой, рассыпав еще несколько цветов. Он подхватил пару бутонов и тайком спрятал в карман.
«Помогите, меня похищает энтузиастка!»
Можно себе представить ситуацию и похуже. Он натянуто улыбнулся.
– Вам не противно танцевать с жабой?
– Что?!
– Айвен сказал…
– А, Айвен! – Она равнодушно пожала белым плечиком. – Не обращайте на Айвена внимания, мы все так делаем.
«Леди Кассия, вы отомщены».
Марк еще немного повеселел, дойдя до средней степени мрачности.
Танец отражений был таким, как она обещала: пары стояли друг напротив друга, приседая, покачиваясь и ступая в такт музыке. Темп был побыстрее – не такой торжественный, как в парадных танцах, и к старшим присоединилось немало молодежи.
