Выплыло еще одно туманное воспоминание: старик отламывает кусочек чего-то похожего на бежевый песчаник и кладет ему в рот попробовать. Он ощущает прохладное прикосновение узловатых старческих пальцев, сладость с привкусом кожи и лошадей. «Это было на самом деле. Деда». Но он по-прежнему не мог вспомнить никаких имен.
– Горы мои, – добавил он. Почему-то от этой мысли стало грустно, хоть и не понятно почему.
– Что?
– Собственность. – Он мрачно нахмурился.
– Еще что-нибудь?
– Нет. Все.
– А ты уверен, что все это тебе не приснилось?
– Нет. Фанной, – твердо повторил он.
– Очень странно. Это-то вполне понятно. – Она кивнула на собранное оружие и снова сложила его в мешок. – А то, – мотнув головой, она обозначила его рассказ, – не укладывается. Деревья из сахара, сдается мне, похожи на сказку.
«Не укладывается куда?» В порыве отчаяния он схватил ее за руку и умоляюще выговорил:
– Не кладвается куда? Что ты знаешь?
– Ничего.
– Ненчего!
– Мне больно, – спокойно сказала она.
Он сразу выпустил ее руку, но настойчиво повторил:
– Ненчего. Что-то. Что?
Вздохнув, она закончила укладывать оружие и пристально посмотрела на него.
– Мы и правда не знаем, кто ты. А еще точнее – не знаем, который из двух.
– Есть выбор? Скажи!
– Ты на… опасном этапе выздоровления. Амнезия после криооживления проходит обычно не сразу. Типичная кривая Гаусса. Сначала понемногу, потом все больше. А потом снова очень мало. Несколько последних пробелов могут остаться на годы. Поскольку у тебя не было серьезных повреждений черепа, мой прогноз – что ты в конце концов восстановишь личность полностью. Но…
Очень страшное «но». Он умоляюще посмотрел на нее.
– На данном этапе криооживленный настолько жаждет вернуть свою личность, что может подобрать неверную и начать собирать свидетельства вокруг нее. И тогда придется потратить несколько месяцев, чтобы снова все исправить. В твоем случае присутствуют некоторые дополнительные факторы и подобный поворот событий вполне возможен. Я должна быть очень-очень осторожной, чтобы не сказать тебе что-то, в чем я не уверена полностью. А это трудно, потому что я тоже гадаю – и так же настоятельно, как ты. Мне необходима уверенность, что все твои воспоминания действительно исходят от тебя, а не подсказаны мною.
Он разочарованно вздохнул и откинулся на подушки.
– Но существует возможность ускорить процесс, – добавила она.
Он снова стремительно сел.
– Какая? Гри!
– Существует препарат, который называется суперпентотал. Одна из его производных применяется как успокоительное при душевных расстройствах, но в основном его используют как средство для допросов. Называть его «сывороткой истины» неверно, но непосвященные настаивают на таком наименовании…
– Я… знаю спертотал.
Он нахмурился. С суперпентоталом связано что-то важное. Что именно?
– Он действует очень расслабляюще, а иногда у пациентов после криооживления включает механизмы воспоминаний.
– А!
– Но он вполне может поставить в неловкое положение. Под его воздействием люди охотно говорят все, даже самое потаенное, даже очень личное. Врачебная этика требует, чтобы я тебя предупредила. А еще у некоторых к этому препарату аллергия.
– А где… вас научили… чебной этике? – с любопытством спросил он.
Как ни странно, она поморщилась, а потом, пристально глядя на него, сказала:
– На Эскобаре.
– А мы сейчас?
– Пока мне не хотелось бы говорить.
– Как это может портить мою память? – возмутился он.
– Наверное, я уже скоро смогу сказать, – успокоила она. – Совсем скоро.
Он стиснул зубы и глухо застонал.
Вербена вытащила из кармана небольшую белую наклейку.
– Протяни руку. – Она приложила наклейку к сгибу его локтя, объяснив, что это проверка на аллергию. – Судя по тому, что мне известно о твоей работе, у тебя высокий шанс иметь аллергию. Искусственно вызванную.
Отклеив нашлепку, она пристально посмотрела на его руку. Там появилось розовое пятнышко, и она нахмурилась, с подозрением спросив:
– Зудит?
– Нет, – соврал он, сжимая вторую руку в кулак, чтобы не начать чесаться. Препарат, который вернет память! Ему он просто необходим. «Побледнее, чтоб тебя!» – мысленно приказал он розовому пятнышку.
– Кажется, у тебя наблюдается повышенная чувствительность.
– Ну, пжалуссста!
Она с сомнением покачала головой.
– Ну ладно… Что нам терять? Сейчас вернусь.
Очень скоро она принесла два инъектора и положила на столик у кровати.
– Это – суперпентотал, а это – нейтрализатор. Сразу же скажи, если вдруг почувствуешь себя как-то странно, может быть, появится зуд или трудно станет дышать или глотать, или язык начнет отниматься.
– Уже тнялся, – пробурчал он. – Ткуда смогу знать?
– Сможешь. А теперь просто ляг и расслабься. Скоро будешь вроде в полусне: тебе покажется, что ты паришь в воздухе. Считай обратно с десяти. Ну, начали.
– Десс… Вять… восьми… Семь. Шесть. Пять, тыре, три-два-дин. – Никакого полусна: он напряжен, нервничает и расстроен. – Это тот прат?
