– Я полностью признал свою вину и никогда не пытался себя оправдать. Срок в двадцать пять лет меня нисколько не испугал – без НЕЕ мне все равно не было жизни по ту сторону. Но я не мог иначе. Поверни время вспять – поступил бы так же. Эта женщина не имела морального права так со мной поступать. Никто в целом мире не имеет права ТАК поступать. Мы не звери, мы – люди, которым господь даровал язык и речь. У нас всегда есть шанс, возможность, право на разговор. Многое можно разрешить словами. Я не идиот, я бы все понял и попробовал построить жизнь без НЕЕ, если б она об этом попросила. А если после стольких лет совместной жизни, за которые мы разделили надвое так много радости и еще больше горя, она даже не удосужилась признаться в своих чувствах и потребностях, будто я чужой, безразличный, глупый, посторонний человек…
Слушаю старика и мысленно провожу параллель с собственной жизнью, поражаясь тому, насколько мы с ним похожи по духу. Его внутренний мир мне бесконечно близок, несмотря на то, что мне четырнадцать, а ему… может, семьдесят-восемьдесят. Я видела, я ощущала его боль, хотя внешне он был непробиваем и даже равнодушен, но я знала – это не так. Уверена, он не страдает гипермнезией, но до мелочей помнит ТОТ день, что делает нас чертовски похожими. У каждого из нас есть собственный день, который поделил жизнь на «до» и «после».
Не пойми откуда у наших ног появляется мокрая дворняга. Собака ищет укрытие от дождя и, не обращая на нас особого внимания, уверенно заглядывает «на огонек», заставляя меня напрячься. По определенным причинам я перестала питать нежные чувства к братьям нашим меньшим. Теперь они меня пугали: никогда не знаешь, что у них на уме.
Старик добро улыбается разместившейся у его ног псине. Сцепленные в кулаки руки я прячу поглубже в карманы и отодвигаюсь от греха подальше.
– Роза, красавица, чего дома-то не сидится? – Старик принялся трепать суку за ухом, а до меня дошло, что хоть у нее двортерьерное происхождение, она не бездомна.
В знак понимания собака легонько машет хвостом, ударяя им о землю, охотно кладет морду в протянутую костлявую руку старика, но продолжает валяться на земле.
– Вот она – любовь на все времена. Эта тетка меня точно не предаст, – потрепав Розу, подытожил старик и выбросил второй окурок.
– Когда-то и я так думала.
Впервые за время нашей «милой» беседы старик с интересом взглянул на меня, хотя я продолжала рассматривать грязь.
– А ты ведь та девочка, из газет, верно?
