Я отмалчиваюсь. На этот вопрос реагирует лишь мое сердце, ударяясь о грудную клетку сильным глухим боем. Ненавижу, когда меня начинают жалеть и причитать, что все будет хорошо, что жизнь наладится, что нужно быть сильной и держаться. Слушать подобную чушь невыносимо, но все почему-то решили, что врут мне во благо. Черта с два! Я не дура и прекрасно знаю: ничто не наладится и «хорошо» больше никогда не будет.
– То, что с тобой произошло, – ужасная трагедия, но, к сожалению, так бывает. Животные с трахты-барахты нападают крайне редко. Они не мы, для наслаждения или ради забавы не убивают. Хотя кто ж разберет, что в их головушках узколобых творится? Инстинкт – сложная штука. Прости то несчастное животное, которому, скорее всего, что-то померещилось или сон дурной приснился, и перестань бояться остальных. Бояться нужно людей. Они самые страшные звери на планете. Предание старо как мир.
Слова старика удивили, он оказался первым, кто не заикнулся о моем внутреннем состоянии и не стал мне лгать, за что я была ему искренне благодарна. Ворошить самый страшный день в моей жизни мне не хочется с любого ракурса. Не хочется рассуждать над почти философскими речами старика, не хочется разбираться в причинах. Кого они теперь волнуют? У Буля просто снесло крышу – вот и вся философия.
– А зачем вы носите эти ужасные подтяжки? – более умного отвлекающего маневра в моей голове не нашлось, и я выложила подобную ерунду.
– Надо же, не думал, что кого-то может волновать подобное. – Старик задорно хохочет. – Привычка. Еще со школьных лет. Раньше ведь мы все жили в страшном дефиците, и мама всегда покупала мне штаны на пару размеров больше – на вырост, так сказать. Вот и доводилось не с помощью ножниц, а с помощью этого не мудреного ухищрения контролировать длину. А сейчас я бы и рад от них отказаться, но когда не ощущаю на плечах груза собственных брюк – начинаю нервно подтягивать их обеими руками. Поверь, дитя, подобное зрелище выглядит намного ужаснее. Тем более когда на тебя одновременно пялится несколько пар глаз, а у тебя будто нервный припадок случился.
Я понимающе улыбаюсь в ответ, но за повязкой старик не может этого заметить. А я не могу не заметить того, что это сокращение мышц на лице случилось в первый раз в этом долбаном году. Мне впервые захотелось улыбнуться, а не оскалиться.
