Мама сидит напротив, и я моментально улавливаю ее желание наброситься на меня с просьбами о хороших манерах. Я физически ощущаю ее напряжение и недовольство, еще секунду, и уверена, что получу под столом по ноге, но ее опережает бойфренд.
Губы Марка расплываются в скользкой, вызывающей во мне самые отвратные ассоциации и тошноту, улыбке:
– Хорошо, Лиза, как скажешь. А я Марк. Просто Марк.
Я отмалчиваюсь. Хватаюсь за вилку и принимаюсь активно наполнять тарелку всем, что в радиусе моей досягаемости. Очень быстро в ней появляются: куриная ножка, пара кусочков буженины, два блинчика с красной рыбой, оливье, ложка «цезаря», порция говяжьей печени в винном соусе, два соленых огурчика, жюльен… В общем, моя тарелка превратилась в свиной тазик, но кто мне запретит трапезничать именно так?
– Лиза! – не сдержалась мама и пнула меня под столом ногой. – Марк, прости, просто…
Я зло выпячиваю глаза, всем своим видом демонстрируя раздраженное «Что?!».
– Агата, тебе не за что просить прощения. Я все понимаю. Девочкам всегда непросто принять в доме чужого мужчину. От первой встречи я и не ждал большего. Думаю, со временем мы с этим справимся. Правда ведь, Клавдия?
Ну как же, в борьбу вступил рыцарь дня! Противная улыбка не сползает с лица Марка, а моя сестренка смущенно кивает и изо всех сил пытается справиться с кусочком буженины, заботливо уложенной на ее тарелку мамой, с помощью не только вилки, а и ножа. Стараюсь вспомнить, когда в последний раз в нашем доме пользовались полным комплектом столовых приборов. Ах да, это случалось, когда у нас в гостях появлялась бабушка Нина, скончавшаяся почти десять лет назад. Обычно в нашей семье для поглощения пищи хватает чего-то одного – ложки либо вилки, а папа очень часто вообще не нуждался в подобных «излишествах». «Рыбу, птицу и молодицу – берут руками» – было его любимым выражением. Видимо, теперь настали другие времена.
Час длился будто год. Изображать интерес к маминому кавалеру или принимать участие в их разговорах ни о чем желания не появилось. Клавдия поглощена телевизором, ей уже около получаса нет дела ни до Марка, ни до мамы, хотя при каждом обращенном на нее взгляде мистера идеала она раз за разом тает, будто сливочное масло на солнце.
Я активно набиваю живот едой, чтоб при первом удобном случае сбежать и до завтрашнего полудня не рисковать собственным появлением вне своей комнаты и ни с кем не встречаться.
