– Что здесь происходит? – В душу закрадывается нехорошее предчувствие, а глаза то и дело бегают по кругу: мама-Клава-стол-мама-Клава-стол.
Мама слегка прокашливается и снова краснеет. Ее руки не находят покоя: она то обнимает себя за плечи, то заправляет за уши невидимые выбившиеся пряди, то просто сплетает и расплетает пальцы.
– Этим летом, когда ты, Лиза, была в Израиле, я стала посещать психолога. Ну, знаешь, в заграничном кино они всегда помогают. Последние пару лет были слишком сложными, самостоятельно мне уже было не справиться с эмоциями и мыслями… – Мама заходит издалека, и чует мое сердце, что это не к добру. – Девочки мои, я всегда вас любила и буду любить. Я всегда старалась для вас и ради вас, но… Дело в том, что женщине одной слишком сложно справиться со всякого рода перипетиями, и как бы ни складывалась моя жизнь с вашим отцом, он делал ее легче.
Вот оно! Вот оно что! Сердце выпало в трусы, а злость отравила мозг.
– Только не говори, что все это представление ты устраиваешь, чтоб вернуть в дом отца?! Мама, ты в своем уме?! А ты у нас… У меня спросила – нужен ли мне…
– Лиза, прекрати, пока не зашла в своих домыслах слишком далеко!
Клава стоит, потупившись в пол, но я замечаю ее поджатые в улыбке губы, а мама гордо вскидывает подбородок.
– Речь не об отце. Прошлое в прошлом. Речь о будущем.
Сердце вернулось на место, злость отпускает, но что-то определенно не так.
– В общем, я познакомилась с мужчиной. – БАМ! Тупым предметом по башке, в то время как мама просто засияла. – Это тот самый психолог.
– Что?! – снова не держу удар. – Твой мужчина старый, толстый, лысеющий пердун Филипп Гаврилович?
– Нет, что ты! – Мама брезгливо и смешно фыркнула, как кошка, которую макнули носом слишком глубоко в молоко. – Лиза, может быть, ты дашь мне закончить? – Руки мамы, наконец, обрели покой в районе груди. – Филипп Гаврилович, чтобы ты знала, не единственный психолог в нашем городе. У него наблюдалась ты, он работает с подростками, а я ходила к специалисту по взрослым проблемам. Он помог мне разобраться во многом и объяснил, что все в моих руках, и что я еще могу быть счастливой… Мы много разговаривали, я многим делилась, он умело слушал… А ведь этого практически не было в моей жизни никогда…
С последними мамиными словами на меня вылился океан грусти. Вспомнилась бабуля-камень, папаша-алкаш, мы – дети-«подарки». На самом деле маме не позавидуешь – слушать ее действительно было некому. Даже у меня есть Маркович, который всегда выслушает.
