Однако выполнить приказ оказалось не так легко: Ллейд врубился в павшие ворота сокрушительной волной. Его солдаты, наконец в полном числе, давили город. Неорганизованные большей частью, разбросанные по улицам, гвардейцы Брайса, переброшенные назад с северо-запада, прогибались под натиском Таламрина, который вбивался в живую плоть города заточенными клиньями — клинков и построений, разбивая, тем самым, даже те места, где войска Молдвинна успевали все-таки собраться и учинить затор.
Брайс не терял духа. Отдав команду защищать северо-западные ворота, от которых их очевидно пытались оттянуть к центру города и дворцу, он бросился на помощь Торбеку с личной сотней за спиной. Он мчался по улицам, как мог призывая горожан помочь им, дать отпор захватчикам, обещая награды, нагоняя страху, что будет, если Таламрина с его «крысами» не выдавят из Галлора вон…
Айонас, Берен и Толгримм в плащах с капюшонами, скрывающими доспехи, очутились прямо среди коридора, ведущего в темницы.
— ВТОРЖЕНИЕ! — заорал один, поднимая тревогу.
Берен вырубил орущего. Толгримм тут же унял второго — коротко и насмерть. Айонас осмотрелся, сориентировался, где они находятся и дал знак: им туда.
Ни Толгримм, ни Берен в темницах дворца не бывали, поэтому использование сферы телепортации, выданной Сеорасом, досталось Айонасу. Толгримм не пожелал отпускать Диенара одного — с него станется не спасти, а угробить августу! Берен, и без того собиравшийся присоединиться, понял, что просто обязан быть в деле, дабы эти двое не передрались и не забыли, зачем вообще явились.
В узких коридорах полагаться на меч было несподручно, к тому же трое в случае схватки образовывали ненужную, сковывающую сутолоку. Потому Толгримм отказался идти в указанном направлении, заявив:
— Я за лошадьми, — и отправился пробираться наверх, стараясь никому не попасться на глаза. С его ростом это было нелегко. Зато он мог понадеяться на физическую силу, если придется пробиваться через охрану. Впрочем, едва ли в замке сыщется сильно много боеспособных мужчин — большинство наверняка снаружи, мобилизованы Брайсом для обороны.
Охрана у пленников, видимо, все же имелась — до Айонаса и Берена довольно быстро донеслись незнакомые мужские голоса. Судя по интонациям, добра пленникам они не сулили. Для одной пленницы во всяком случае точно.
Подобравшись поближе к тюремному блоку, Айонас и Берен затаились. По голосам стражей было четверо, и Диенар доподлинно знал, что эти мужчины от Альфстанны всего в нескольких шагах. Не потому, что видел сквозь стены — помнил конструкцию темниц. Приложив палец к губам, он велел Берену не издавать ни звука. Если их обнаружат, Альфстанну тут же используют как заложника, а им этого не нужно.
Диенар оглянулся, подобрал какой-то камушек, намереваясь бросить чуть заодаль и, тем самым, выманить хотя бы двух пленников. Берен, уловив жест, успел буквально наступить Айонасу на запястье, когда тот брал камень. Диенар вскинул голову, тараща страшные глаза: совсем ополоумел, смерд? Берен скрестил перед собой руки, состроив ужасную рожу: это бесполезно, все равно не выйдут! Айонас сделал жест, сбрасывающий ногу Берена (тот, разумеется, не усердствовал). Злобное выражение лица августа прямолинейно заявляло: сделаем, как я сказал!
Берен вздохнул, но больше не вмешивался.
Айонас швырнул сколыш от стены вперед себя, в глубину прохода и почти сразу услышал, как возня в основной части блока притихла. Раздалось ожидаемое: «Кто здесь?», а потом и совершенно разумное: «Посмотри, что там». Смотреть, похоже, никто не хотел, поэтому долгое время и не выходил. Наконец, высунулся один человек, которого Айонас встретил толчком в сторону Берена, и тот успел зажать разведчику рот, а август твердой рукой приставил острейшее ледяное лезвие кинжала к горлу парня. Он не стал ничего объяснять, только мотнул головой вбок, в сторону, где за небольшим коридором и открытой дверью ублюдки пытались выволочь Альфстанну наружу. Пленник Диенара и Берена заколебался, хмурясь. Похоже, взвешивал ситуацию. Большим пальцем свободной руки Айонас провел поперек собственного горла, красноречиво объясняя, чем кончится сопротивление: может, Альфстанну они и не спасут, если малой поднимет тревогу, но он же все равно помрет. Какой для него в этом смысл?
Парень кивнул. Чуть поводил головой, мол, как же он крикнет с клинком на шее? Айонас, глядя парню в лицо, пока Берен выкручивал ему руки, приподнял брови и голову: уж исхитрись как-нибудь так, с кинжалом. Парень сглотнул, прочистил горло. Его уже окликнули свои: что там?
— Порядок. Крысы, как обычно. Хотя, кажись, пользуясь случаем, что сегодня здесь мало охраны, тут в углу кто-то навалил кучу! Я иду!
Берен, встретившись взглядом с Диенаром, попытался развернуться с пленником в нужном направлении, но Айонас положил ему поверх плеча тяжелую ладонь и ткнул под нос выставленным указательным пальцем: иди один! Берен кивнул и, пользуясь тем, что кинжал Айонаса еще удерживал в подчинении скрученного паренька, больно заломил ему руки. Тот застонал сквозь зубы, словно ему выбили парочку.
