Я сижу на тонкой ветке дерева, непонятно, как она не обламывается подо мной. Откусываю кусок от зеленого, незрелого яблока. В нос бьет аромат лета, с губ стекают капельки кислого сока. Я смеюсь и смотрю на брата, который, вытянув руку за большим и даже слегка покрасневшим плодом, старается не упасть с дерева. Попытка ему удается, он доволен и горд. Волосы развеваются на ветру и прилипают к влажным от сока губам. «Холодно», с ноткой разочарования в голосе говорит он и придвигается ко мне. Он застегивает маленький, едва заметный крючочек на моей льняной накидке, не понимая, что эта деталь женского гардероба служит скорей для красоты, нежели для утепления. Он совсем юный. Вроде еще ребенок, но в детских чертах лица уже проступает мужественность. Голос тоже начинает меняться. Мальчишеский фальцет отступает, уступая дорогу бархатистому баритону. Я разглядываю странные закорючки на его кольце. Яркая вспышка, внезапно поглотившая пространство, ослепляет меня, и я оказываюсь в полной мгле. Тьма поглощает свет…
Меня окутывает тишина, нарушаемая лишь частым дыханием человека, находящегося рядом. Постепенно глаза привыкают к слабому освещению. Мы сидим на земляном полу в подвале. Я почти ничего не различаю в темноте, разве что его пылкий взгляд, который словно совершает акт любви с моим телом. Чувствую тепло его дыхания на своем лице, в животе появляется странное ощущение, похожее на щекотание крыльев тысячи бабочек. «Холодно», шепчет он едва слышно, и запахивает шелковый платок на моей груди. Отголоски тусклого света, доходящие до нас, освещают его руки. Я целую его ладонь, взгляд фокусируется на кольце с иероглифом. Беззвучно произношу какое-то слово, скользя губами по его коже, мокрой от слез, что капают из моих глаз. Тьма поглощает свет…
Я проснулась, лежа на холодном паркете спальни, уже залитой ярким светом полуденного солнца. Было сложно уцепиться взглядом хоть за что-нибудь, чтобы сфокусировать зрение. Спустя какое-то время я все же заставила себя подняться. Голова раскалывалась с неистовой силой, словно накануне я получила сотрясение мозга.
Из зеркала на меня смотрело чужое лицо – уставшее, осунувшееся, глаза украшали два припухших синеватых пятна, а неокрашенные корни волос, как я и ожидала, тронула седина.
Умывшись и выпив залпом стакан воды с лимонным соком, я включила ноутбук и занялась поисками. Все время с момента пробуждения я прокручивала в голове нечто, невнятно произнесенное мной во сне. К сожалению, сложить из этих обрывков слово мне не удавалось. Первой буквой точно была «П» – я отчетливо помнила ощущение вырывающегося из легких воздуха, что разжимает сомкнутые уста. В середине – сочетание «ДЖ». Оканчивалось оно гласной – скорее всего «А» или «О». Слово было длинным, не известным мне ранее. Санскрит, осенило меня! Стоя у обветшалой школьной доски, я думала о санскрите.
Солнце уже начало свой путь за неровный горизонт мегаполиса, когда наконец я добралась до сути.
• «Пуна» – опять, снова;
• «Джанма» – рождение.
«Пунарджанма», согласно трактату Нигханту, переводится как перерождение, переход души в новую телесную оболочку после смерти человека. В обозначении на санскрите я тут же узнала иероглиф, который видела во сне.
