Итковиан огляделся. В помещении стояло еще четыре койки, и на каждой лежал солдат. Лица всех были прикрыты одеялами. На окровавленном полу, прислонившись спиной к стене, сидели двое целителей. Видимо, они присели передохнуть, но их сморил сон. У дверей комнатки застыла вестовая «Серых мечей». Судя по лицу — капанка. Несокрушимый щит вспомнил, что видел среди новобранцев похожую девушку… вероятно, ее сестру.
— Сколько времени я провалялся без сознания? — спросил Итковиан. — На дворе дождь или мне только кажется?
Карнадас ему не ответил. Оба целителя продолжали спать.
— Скоро полночь, — тихо сказала вестовая. — Дождь начался вскоре после наступления сумерек.
«Вскоре после наступления сумерек и… гибели Брухалиана».
Рука Карнадаса обвисла.
— Сколько бойцов у нас осталось? — задал Итковиан новый вопрос.
Девушка встрепенулась:
— Всего сто тридцать семь, командир. Девяносто шесть из них — новобранцы. Из взводов, что сражались вместе с вами на кладбище, уцелело одиннадцать солдат.
— Что с нашей казармой?
— У нас больше нет казармы. Здание догорает.
— Поступали какие-нибудь известия из дворца Джеларкана?
— Нет. Вестей оттуда вообще не было.
Итковиан осторожно разжал пальцы Карнадаса и взглянул на бездыханное тело дестрианта, потом несколько раз провел по его растрепанным волосам.
— Позови сюда нескольких солдат, — наконец велел он девушке. — Дестриант скончался.
Вестовая зажала рот, чтобы не вскрикнуть.
— Он встретился с Брухалианом, нашим смертным мечом. Их обоих больше нет с нами.
Произнеся эти слова, Итковиан оперся о койку и встал. В глазах сразу же потемнело от боли в раненом колене. Глотнув воздуха, несокрушимый щит выпрямился.
— У нас остались оружейники?
— Один… подмастерье, — срывающимся голосом ответила вестовая.
— Мне нужен… наколенник. Пусть парень что-нибудь придумает.
— Есть! — Новобранка немного помолчала, а затем нерешительно произнесла: — Несокрушимый щит…
Итковиан разыскивал свой мундир. Он оглянулся, получив очередную волну боли в затылок. Лицо девушки было невероятно бледным.
— Да?
— Я… взываю к Тринадцатой заповеди Тайного ордена Фэнера и прошу… наказать меня по заслугам, — дрожащим голосом произнесла капанка.
— Наказать? За что же?
— Это ведь я доставила смертному мечу послание от аколита Рат’Фэнера. — Девушка покачнулась, и ее доспехи глухо лязгнули, ударившись о косяк. — Да простит меня Фэнер! Получается, что именно я послала смертного меча на верную гибель!
Итковиан сощурился, разглядывая лицо собеседницы:
— А я ведь тебя знаю. Это же ты сопровождала наш отряд, когда мы отправились в последнюю вылазку на равнины, да? Прошу прощения за то, что раньше не признал… Значит, так. Просьбу о наказании отклоняю. Иди-ка лучше разыщи дневального и пришли мне подмастерье-оружейника.
— Но, командир…
— Ты, верно, думаешь, что Брухалиан поддался на обман? Да ничего подобного. Он предвидел такое развитие событий. Скажу больше: твое присутствие здесь подтверждает твою невиновность. Будь ты соучастницей предательства, ты бы непременно отправилась к Невольничьей крепости и… разделила бы судьбу Брухалиана и его солдат. Предателям всегда обещают жизнь, но их убивают первыми… А теперь ступай. Время дорого.
Девушка всхлипнула. Не обращая внимания на ее слезы, несокрушимый щит добрался до груды доспехов. Вестовая потихоньку выскользнула из комнаты.
Целители вовсю храпели. Боль отдавалась в голове, в затылке, в груди Итковиана. Он остановился и прошептал:
— Теперь я — носитель скорби Фэнера. Я — воплощение принесенных обетов. И сколько бы мне ни оставалось жить, не отступлю от них ни на шаг. Мы еще не сломлены. Я не сломлен. Запомните: я не сдаюсь.
Итковиан выпрямился. Боль затихала. Он знал, что вскоре вообще перестанет ее замечать.
Они стояли на темной улице, под непрекращающимся дождем. Сто тридцать семь уцелевших «Серых мечей». Итковиан жалел, что не видит их лиц.
«Скольких еще мы недосчитаемся к утру? Или считать будет уже некому?»
У них осталось всего два боевых коня: его собственный (на груди скакуна краснел свежий рубец, однако в глазах бушевал огонь) и черный жеребец Брухалиана. Вестовая держала их поводья.
Подмастерье соорудил из обрывков кольчуги и обручей достаточно удобную стяжку для раненого колена. Это приспособление не только позволяло Итковиану ходить и ездить верхом, но и служило подспорьем, когда он стоял. Дыры в его кольчуге залатали медной проволокой. От раны в плече левая рука ослабла. Карнадас не успел до конца залечить ее и опасался, как бы вновь не открылось кровотечение. Чтобы рука смогла держать щит, подмастерье придумал особые ремни.
— «Серые мечи»! — обратился к солдатам Итковиан. — Наша война продолжается. Капитан и ее сержанты разобьют вас на два отряда. Мы отправляемся к дворцу принца Джеларкана. Это не так далеко. Основные вражеские силы сейчас сосредоточены вокруг Невольничьей крепости. Если нам кто и встретится, то лишь мелкие отряды. Вероятнее всего — тенескарии, которые, как вы успели убедиться, не имеют ни настоящего оружия, ни навыков сражения. Тем не менее всем двигаться в полной боевой готовности.
