— Капитан Паран, для малазанского офицера ты слишком откровенен. Учти, я ведь тебя за язык не тянул. Вообще-то, ты мог сразу заявить, что подобные вещи меня не касаются. Я восхищаюсь твоей честностью и искренностью, однако имей в виду: в другое время и при других обстоятельствах это может привести тебя на виселицу.
— Я тебе еще не все сказал, смертный меч, и не знаю, куда меня приведет то, что ты услышишь дальше. В Колоде Драконов появился новый Высокий дом, требующий признания. Его создал Увечный Бог. На меня давят со всех сторон. Я слышу разгневанные голоса богов, требующих, чтобы я отказал этому дому в праве на существование. Никому не пожелаю ответственности, которая вдруг свалилась на мои плечи. Должен ли я благословить дом Цепей? Возражения против этого весьма серьезны, и я не нуждаюсь в подсказках богов. Я и сам понимаю, чем чревато признание дома Цепей.
— Тогда в чем сложность, капитан?
— А вот в чем. Где-то глубоко внутри меня звучит одинокий голос. Совсем тихо, почти неслышно. И вот этот голос требует прямо противоположного. Он настаивает на признании дома Цепей и утверждает, что я
— И чей же голос нашептывает тебе такие безумства?
— Похоже, мой собственный.
Ворчун умолк, однако его тигриные глаза пристально рассматривали Парана. Капитану стало не слишком уютно под этим взглядом. Наконец смертный меч отвернулся в сторону и произнес:
— Я почти ничего не знаю о Колоде Драконов. С ее помощью гадают, верно? Никогда этим не интересовался.
— Как и я сам.
Ворчун вдруг громко расхохотался, и смех его эхом раскатился вокруг.
— Помнишь, о чем ты мне недавно говорил? Человек, ненавидящий сражения, больше подходит для служения богу войны, чем какой-нибудь кровожадный тип. Если следовать этой логике, то, наверное, предпочтительнее, чтобы Колодой Драконов распоряжался тот, кто ничего не знает о ней, а не тот, кто занимался гаданием всю жизнь.
— А пожалуй, в твоих словах есть резон. Но я все равно ощущаю какую-то растерянность.
— Так и должно быть, — заявил Ворчун. — Моего бога ужасают твои слова о признании дома Цепей. Я чувствую, как его прямо-таки передергивает. Но я уже говорил тебе, что не являюсь приверженцем Трейка. Мало ли что он думает, у меня своя голова на плечах имеется. Если у Трейка трясутся поджилки на всех четырех лапах, то мне до этого дела нет.
— Ворчун, меня изумляет твое бесстрашие. Ты не видишь никакой опасности в том, чтобы узаконить дом Цепей. Но почему?
Даруджиец пожал могучими плечами:
— Ты нашел правильное слово. Вот именно:
Паран выпрямился, словно бы от внезапного толчка в спину.
— А ведь ты прав. Так оно и есть. Если я благословлю дом Цепей, мое решение… свяжет Увечного Бога.
— Да. Он станет еще одним равноправным игроком. Сейчас Увечный Бог вступает в игру, когда это ему выгодно. Официально признав его дом, ты прекратишь самовольные вмешательства и заставишь его подчиняться общепринятым правилам. Во всяком случае, так это видится мне. Когда ты сказал, что тебе хочется узаконить дом Цепей, я подумал: ну и чего тогда мучиться из-за пустяков? Мне такое решение представляется вполне разумным. Мы считаем богов умнее нас, а они порой бывают такими бестолковыми. Вот тогда-то они и заставляют смертных думать вместо себя. Мой тебе совет, капитан: послушайся своего внутреннего голоса.
— Хороший совет.
— Может, да, а может, и нет. Кто знает? Не удивлюсь, если Трейк и другие боги за это отправят меня жариться на вечном огне Бездны.
— Я составлю тебе компанию, — улыбнулся Паран.
— Хорошо, что мы оба терпеть не можем одиночества.
— Это солдатский юмор, Ворчун.
— Да ну? А я говорил тебе вполне серьезно.
— Ой… В самом деле?
— Ага, попался! — захохотал Ворчун.
Нисходящий поток воздуха опустил Быстрого Бена на закопченные камни площади. В десяти шагах виднелась арка ворот Невольничьей крепости. Чуть дальше, на ступенях перед главным входом, сидели капитан Паран и смертный меч Трейка.
— Вы-то оба мне и нужны, — пробормотал маг, закрывая Серк.
— Прошу тебя, не надо больше стычек, — пропищал с его плеча Таламандас. — Это весьма опасные противники.
— Успокойся, — отмахнулся Быстрый Бен. — Напрасно ты думаешь, что я только и ищу повода помахать кулаками.
— Но я все равно лучше сделаюсь невидимым.
— Как тебе будет угодно.
Таламандас исчез из виду, хотя чародей по-прежнему ощущал, что тот сидит у него на плече и цепляется тоненькими пальчиками за плащ.
Заслышав шаги, оба мужчины подняли голову. Паран приветственно кивнул:
— Последний раз я видел тебя в не самом лучшем состоянии. Рад, что ты снова на ногах. Познакомься, Ворчун: это Быстрый Бен, солдат из взвода сжигателей мостов.
— Маг, — поправил его Бен.
— Ну да, и это тоже.
Ворчун вгляделся во вновь прибывшего, и его янтарно-желтые глаза беспокойно блеснули.
«Совсем как у тигра, почуявшего опасность».
— Ты пахнешь смертью, а я не люблю этот запах, — сказал он на даруджийском.
