«Не бойся, боевая подруга, я тебя не оставлю. Ты еще многому должна научиться. Но похоже, и тогда моя миссия еще не окончится».
Ошеломленная Норула стояла молча. Взглянув на ее мертвенно-бледное лицо, Итковиан вдруг понял, что сказал ей то, о чем сейчас говорить было нельзя.
«Я не оставил Норуле выбора. Я совершил ужасное преступление, поступив вопреки тому, к чему меня обязывает титул несокрушимого щита. О да, я не оставил ей выбора».
Тот день изобиловал сюрпризами, но все они были самого мрачного свойства.
А мы здесь не одни. — Серебряная Лиса, не останавливая лошадь, оглянулась назад. — Мои малазанские стражницы. Полагаю, бесполезно отговаривать их ехать за нами, — добавила она.
Крупп улыбнулся:
— Подвели тебя, девочка, твои сверхъестественные способности. Не удалось незаметно выскользнуть из лагеря. Число очевидцев грядущего события увеличивается. Никак ты боишься зрителей? Следует сказать, это ужасный недостаток.
— С чего ты взял, Крупп, что я их боюсь? Да ничего подобного!
— Тогда, может, дождемся твоих упрямых стражниц?
— Полагаю, им предпочтительнее, как всегда, держаться поодаль. Поспешим, даруджиец. Мы уже почти приехали.
Толстяк обвел глазами невысокие, поросшие травой холмы. Утреннее солнце было ярким; оно безжалостно изгоняло последние тени из широких оврагов. Если не считать двух малазанок, ехавших сзади на расстоянии тысячи шагов, вокруг не было ни души.
— А твоя армия не любит мозолить глаза, — заметил Крупп. — Скромные воины. Наверное, попрятались в сусличьих норах.
— Это их дар и одновременно проклятие, — ответила Серебряная Лиса. — Т’лан имассы восстают из пыли и в пыль же обращаются.
Пока она говорила, на склонах ближайших холмов стали появляться призрачные фигуры. Т’лан айи. Сначала не более полудюжины, затем счет пошел на десятки, а еще через несколько минут количество древних волков уже исчислялось сотнями.
Мул под Круппом испуганно заржал. Он тряс головой и отчаянно шевелил ушами.
— Да угомонись ты уже, горе мое! — прикрикнул на него толстяк.
Однако его слова лишь еще сильнее взбудоражили ошалевшее животное. Усмехнувшись, Серебряная Лиса приблизилась и потрепала мула по шее. Как ни странно, тот затих.
Впереди виднелся холм с плоским верхом. По обе стороны от него змеились русла давным-давно пересохших рек. Время и стихии изрядно потрудились над их некогда крутыми берегами. Достигнув вершины холма, Серебряная Лиса остановила лошадь и спешилась. Крупп все еще поднимался, на все корки ругая мула за медлительность.
Т’лан айи держались поодаль, окружив холм широким кольцом. Теперь их уже были тысячи. Призрачные фигуры тонули в облаках пыли. Древние звери равнодушно пропустили двух малазанских всадниц, которые вслед за Серебряной Лисой и Круппом ехали вверх по склону.
— Похоже, здесь будет жарко, — сказала одна морячка.
— Это точно, — согласилась другая.
— Уж лучше тут постоять, чем ввязываться в общую заваруху.
— И то верно. Нашли себе забаву Дуджек с Каладаном Брудом — воевать с тенескариями! Армия голодных. Ходячие скелеты.
— Любопытный образ, — вступил в разговор Крупп. — И вообще, все это весьма любопытно.
Малазанки замолчали, уставившись на толстяка.
— Извините, что прерываю вашу беседу, — сухо произнесла Серебряная Лиса, — но не могли бы вы все встать позади меня? Спасибо. Нет, не здесь, а чуть-чуть дальше. Скажем, отойти на пять шагов, этого будет вполне достаточно. И очень советую вам не вмешиваться в происходящее. Сейчас начнется…
Но Крупп и малазанки если и слышали ее, то лишь краем уха. Взгляды всех троих были обращены гораздо дальше — к низменностям за холмом. Там в клубах белесой пыли, словно бы из ниоткуда, возникали коренастые воины в истлевших меховых одеждах. Их появление было беззвучным, однако тишина, сопровождавшая сие действо, оказалась более угнетающей, чем звон и грохот.
«Сущий прах во всем…»
Однако прах этот продолжал обретать зримые очертания… Воины выстраивались неровными рядами. В руках у них тускло поблескивали мечи — серые, черные и бурые от ржавчины. Лица восставших из пыли были почти одинаковыми — скуластыми, с плотно натянутой желтовато-коричневой кожей. Головы покрывали шлемы из звериных черепов, но лишь на немногих из них сохранились рога. Должно быть, сверху, с большой высоты, это воинство напоминало… усыпанную грязными обломками брусчатки бескрайнюю площадь. Из-под костяных шлемов выбивались пряди жидких волос. Дуй сейчас ветер, он бы трепал их, словно клочки спутанных нитей. Но ветра не было. Лучи утреннего солнца не могли пробиться под шлемы, и потому верхняя половина лица вместе с бездонными ямами глаз оставались в тени. Но Серебряная Лиса и так знала, что взгляд каждого т’лан имасса обращен к ней.
Прошло совсем немного времени, и неупокоенные воины заполонили все подступы к холму. Их были десятки тысяч. Они полностью скрыли, заслонив собой, призрачных т’лан айев.
Т’лан имассы ждали. Терпеливо, в жутком безмолвии.
