Правда многослойна, и, только когда все слои ее извлечены на поверхность, она становится настоящей истиной. Так вот, милая: т’лан имассы свою войну
— Воззвавшая, клянусь: мы непременно уничтожим яггута, скрывающегося в пределах Паннионского Домина, — заговорил Пран Чоль. — А после этого мы просим тебя освободить нас. Крупп прав: мы не видим смысла в дальнейшем существовании. Мы лишились чести, и это разрушает нас. Отступники подали опасный пример. Среди наших соплеменников могут быть новые потери, и это нас страшит.
Крупп видел, что Серебряная Лиса вся дрожит, но, когда она обратилась к шаману в шлеме с ветвистыми рогами, голос ее звучал твердо:
— Вы сами породили меня, поскольку вам понадобилась заклинательница костей из плоти и крови. Первая за триста тысяч лет и, надо думать, последняя.
— Исполни нашу просьбу, Воззвавшая, и все остальные годы твоей жизни будут целиком принадлежать тебе.
— О какой «моей жизни» ты говоришь, Пран Чоль? Я не ощущаю себя ни рхиви, ни малазанкой. Я даже не могу назвать себя человеком в полном смысле этого слова. Никто из вас не понимает, каково мне приходится! — Она ткнула пальцем в сторону Круппа и малазанских стражниц. — Никто! Даже Паран, который думает, будто… Ладно, с Параном я разберусь потом, это никого не касается… Т’лан имассы! Я ведь из вашего племени! Ваше первое дитя за эти триста тысяч лет. Так неужели вы снова бросите меня?
«Снова? Боги милосердные!»
Крупп попятился.
— Серебряная Лиса, — тихо позвал он.
— А ну-ка тихо! — воскликнула та.
Но какое там тихо. Внезапно шуршание и скрип наполнили воздух.
Серебряная Лиса с Круппом повернулись на этот звук, дабы увидеть, как тысячи т’лан имассов опустились на колени, низко склонив голову.
Одна лишь Олар Этил по-прежнему продолжала стоять:
— Воззвавшая, мы умоляем тебя освободить нас.
И, произнеся эти слова, первая заклинательница костей тоже преклонила колена.
Круппу казалось, что ему в самую душу вонзили острый кинжал. Бедняга онемел и едва мог дышать. Ему хотелось зажмуриться от боли и ужаса.
— Нет, — коротко ответила Серебряная Лиса.
Сердце толстяка было готово разорваться от сострадания.
Т’лан имассы молчали. Но т’лан айи молчать не могли, и воздух над холмом наполнился их воем.
«К’рул! — в отчаянии воззвал Крупп. — Что же нам теперь делать?»
— Неудивительно, что люди, чьи жизни столь непродолжительны, склонны все упрощать.
Скворец кисло улыбнулся:
— Если это было задумано как извинение, то тебе придется попробовать еще раз, Корлат.
Тисте анди вздохнула и провела рукой по своим длинным черным волосам. Жест был вполне человеческим.
— С другой стороны, — добавил малазанец, — я рад услышать от тебя даже и такое невнятное бормотание.
Ее глаза вспыхнули.
— Что?! И как прикажешь это понимать?
— Понять нетрудно. Попробуй поставить себя на мое место, девочка. В последние дни мне пришлось несладко. Я очень хочу, чтобы наши отношения снова наладились, и ради этого готов на все. Вот видишь, проще некуда.
Корлат перегнулась через седло и коснулась своей рукой руки Скворца:
— Спасибо, что объяснил. Похоже, это я склонна все усложнять, да?
— Пожалуй, в данном случае я лучше промолчу.
— Ты мудрый человек, Скворец.
В двух тысячах шагов от них плескалось человеческое море. Тенескарии. Там не было даже намека на порядок, необходимый любой армии. Толпа просто двигалась за всадником — худощавым юношей, восседавшим на кляче чалой масти. Скорее всего, это и был Анастер. Позади него шло около дюжины растрепанных женщин. Время от времени каждая из них выкрикивала что-то нечленораздельное. Они выглядели безумными, и от этого Скворцу стало не по себе.
— Наверное, это женщины мертвого семени, — сказала Корлат, перехватив его взгляд. — Истинные телохранительницы первенца.
Командор обернулся назад. Там, в полусотне шагов, застыли малазанские солдаты.
— Где Аномандер Рейк? Тенескарии движутся в нашу сторону.
— Сюда они не дойдут, — успокоила его тисте анди. — Эти ведьмы чуют близость моего господина. Они встревожены, а их выкрики — попытки предупредить своего подопечного.
— И он их послушает?
— Не знаю, но стоило бы…
