— Нет, Аномандер Рейк, это судилище. А это, — командор указал на черное лезвие Драгнипура, — орудие для исполнения приговора.
В ответ тисте анди печально улыбнулся:
— Если бы все было так, как тебе видится, Скворец… И тем не менее я настаиваю на своем праве судить этих вдохновительниц безумства.
— Я не возражаю против этого.
— Понимаю. Ты против… способа казни?
— Да.
Аномандер Рейк убрал меч в ножны:
— Тогда, друг мой, тебе придется сделать это собственноручно. И побыстрее. Пока эти ведьмы живы, они не откажутся от возмездия.
Скворца передернуло.
— Я не палач.
— Либо ты им станешь, либо не мешай мне продолжать начатое. Времени на раздумья у тебя нет.
Малазанец стремительно развернул лошадь. Семь оставшихся женщин мертвого семени постепенно приходили в себя, но едва ли понимали, что творится вокруг. Особенно старуха, стоявшая к нему ближе остальных. Ее желтоватые глаза отрешенно скользили по Скворцу.
«Худ меня побери!»
Он пришпорил лошадь и на скаку ударил женщину мечом в грудь… Иссохшая кожа порвалась, словно пергамент. Хрустнули тонкие косточки. Старуха запрокинула голову и упала навзничь.
Скворец взмахнул мечом, стряхивая кровь, и подъехал ко второй своей жертве, которую полоснул по горлу.
Седобородый командор изо всех сил старался сохранять холодную рассудочность, сосредоточиваясь исключительно на своих действиях.
«Не допустить ошибок. Не обречь жертвы на страдания. Казни должны совершаться быстрыми и точными ударами. Одна за другой».
Скворец инстинктивно направлял лошадь в нужную сторону и наносил подходящий удар — колющий или рубящий, прямой, наискось или сбоку.
Ведьмы падали одна за другой… Командор и не заметил, как с женщинами мертвого семени было покончено.
Его лошадь продолжала двигаться по широкой дуге. Она описала круг, и только тогда Скворец поднял голову… На гребне холма стояли малазанские солдаты. Его солдаты. Стояли и молча смотрели на происходящее.
«Они все это видели… Я сам навлек на себя проклятье, и теперь уже ничего не вернешь и не переиграешь. Можно произносить какие угодно слова, объясняя и оправдывая содеянное, но они так и останутся всего лишь словами. Можно твердить о преступлениях, вдохновительницами которых были эти ведьмы. Но я действовал сейчас не как воин, а как убийца. Я сражался не с вооруженными противниками, а лишал жизни слабых, полубезумных женщин, так и не вышедших из ступора».
Скворец посмотрел на владыку Семени Луны. Тот ответил ему бесстрастным взглядом.
«Теперь я понимаю, какую ношу ты несешь на своих плечах, Рейк. И несешь давно. Мне она придавила душу только сейчас, а ты живешь с этим грузом многие сотни лет. Такова твоя плата за Драгнипур».
— Тебе не следовало вмешиваться, друг мой, — тихо сказал тисте анди. — Конечно, я бы мог настоять, но мне не хотелось силой утверждать свое право. — Владыка Семени Луны улыбнулся все той же печальной улыбкой. — Когда открываешь свое сердце перед другими, это неизменно оказывается проклятием. Ты из лучших побуждений предостерегаешь их, поскольку знаешь то, чего не знают они. Однако, увы, жертвы собственного невежества не верят тебе… Наверное, мне еще давно нужно было усвоить этот урок. Как ты думаешь?
— Я думаю, теперь у нас появилось еще кое-что… общее, — с трудом выдавил из себя Скворец.
— Лучше бы не появлялось, — вздохнул Аномандер Рейк.
— Да уж. — Командор держался из последних сил. — Зря я тебя не послушался.
Они переглянулись.
— Думаю, тисте анди захватили этого Анастера, — нарушил молчание Рейк. — Не хочешь взглянуть на него?
Командор вздрогнул.
— Ты меня не понял, — добавил владыка Семени Луны. — Я не собираюсь судить этого тщедушного мальчишку. Пусть им занимаются другие. Ну что, согласен?
«Ты хочешь сказать: пусть его судят по законам военного времени. Эти законы очень удобны, поскольку избавляют выносящих приговор от личной ответственности. И времени для суда над Анастером у нас достаточно».
— Хорошо, я отправлюсь с тобой.
Тисте анди в очередной раз печально улыбнулся и двинулся в путь. Скворец убрал в ножны окровавленный меч, развернул лошадь и поехал следом. Он пробовал смотреть по сторонам, но глаза его неизбежно упирались в широкую спину Рейка и висящий за нею Драгнипур.
«Ох, Аномандер, и как ты только выдерживаешь эту ношу? Я лишь сегодня ощутил ее тяжесть и почувствовал, что она раздавила мне сердце. Впрочем, не это меня терзает… Ты попросил меня отойти в сторону, назвав свои действия актом милосердия. Я тогда не понял, что имеется в виду. А ведь получается, ты проявил милосердие по отношению не к женщинам мертвого семени, а ко мне. Отсюда и твоя грустная улыбка в ответ на мое своеволие… Да, дружище, я усмотрел в твоем поступке одну лишь жестокость, и это причинило тебе боль. Для нас обоих было бы лучше сойтись в поединке. Да, для нас обоих… Я недостоин таких друзей, как ты, Рейк. Наверное, я старею и потому делаю глупости.
Ох, Скворец, подобные выходки тебя погубят. Пора положить этому конец. Недаром говорят: нет страшнее войны, чем война внутри себя. Пусть эта война станет для тебя последней. Сделай ее таковой…»
