Драконус чуть повернул голову, и малазанец увидел его холодные глаза.
— Да, Ганос Паран.
— Дома ведь тоже забирают души.
— И приковывают их к себе, делая недосягаемыми для Хаоса.
— Тогда почему тебя так волнует отступление Тьмы? Не все ли равно, как поддерживается равновесие?
— Не будь глупцом, Ганос Паран. Равновесие не поддерживается лишь существованием противоборствующих сил. Победы и поражения далеко не всегда толкают нас в нужную сторону. Пойми, смертный: мы находимся в состоянии
— Мне нужно поговорить с Аномандером Рейком.
— Тогда найди его. Конечно, если меч до сих пор у него.
«Найди! Легче сказать, чем сделать».
— Я не ослышался, Драконус? Ты сказал: «Если меч до сих пор у него». Как понимать твои слова?
— Самым прямым образом.
«Но зачем бы ему вдруг отказываться от меча? На что ты намекаешь, Драконус? Мы же говорим с тобой не о ком-нибудь, а об Аномандере Рейке. Это только в сказках деревенский дурачок вдруг находит на поле оброненный кем-то волшебный меч. Но чтобы меч потерял Аномандер Рейк? Сын Тьмы? Владыка Семени Луны?»
Его мысли прервал возглас Драконуса. Впереди распростерся здоровенный демон, как и все остальные, прикованный цепью к повозке.
— Бирис? Я убил тебя так давно, что уже и не помню, когда это было. Даже не думал… — Драконус подошел к чернокожему созданию, нагнулся и вдруг… взвалил его себе на плечо. — Пожалуй, отнесу-ка я тебя в повозку, мой старинный враг.
— Кто отправил меня на битву с тобой? — загремел демон.
— Ты уже спрашивал об этом, Бирис. Повторяю: не знаю. И никогда не знал.
— Кто вызвал меня, Драконус, и обрек на смерть от меча?
— Говорю тебе: не имею ни малейшего понятия. Но он наверняка давно уже мертв.
— Кто позвал меня…
Бессмысленный разговор Драконуса с демоном продолжался. Однако слова становились все более глухими и неразборчивыми, а окружающий мир постепенно тускнел… пока Паран вновь не очутился на каменных плитах в глубоком подземелье дома Азата.
— Итак, Аномандер Рейк, Рыцарь из Высокого дома Тьмы…
Паран внимательно вглядывался в плиты, стремясь найти на них нужное изображение, и не находил.
В животе вдруг стало холодно, будто туда попал кусок льда. Паран продолжал искать воина с черным мечом, за которым тянулись призрачные цепи.
Он не знал, кто выпрыгнул ему навстречу и со всей силой ударил его по голове. В мозгу вдруг мелькнула молния… и дальше малазанец ничего не помнил.
Когда он открыл глаза, вокруг были пятна солнечного света. По вискам текли струйки прохладной воды. Кто-то склонился над ним, и свет на миг заслонила тень. Паран узнал круглое лицо с острыми глазками.
— Молоток, — простонал Паран.
— А мы уж начали сомневаться, вернетесь ли вы, капитан. — В руках у целителя Паран увидел мокрую тряпку. — У вас приключилась горячка. Думаю, теперь все позади.
— Где мы?
— В устье реки Эрин. В Ортналовом Разрезе. Сейчас полдень. Это Быстрый Бен вас нашел. Оставаться там и ждать, пока вы очнетесь, было опасно. Так что пришлось усадить вас на кворла, хорошенько привязать к седлу и лететь сюда.
— Быстрый Бен, — прошептал Паран. — Можешь позвать его сюда? Немедленно?
— Да запросто, — ответил Молоток и махнул кому-то.
Подошел маг.
— После восхода здесь пролетело четыре орла, — сообщил он. — Похоже, они высматривали нас.
— Не нас, — покачал головой капитан. — Они искали Семя Луны.
— Может, ты и прав. Значит, они до сих пор не нашли базальтовую крепость. Это меня удивляет. Ну как можно спрятать летающую гору? Скорее всего…
— Аномандер Рейк…
— А что с ним?
Паран устало закрыл глаза.
— Я искал его — через Колоду Драконов как Рыцаря Тьмы. Но не нашел. Похоже, мы потеряли его. Как и Семя Луны. Слышишь, Быстрый Бен? Аномандер Рейк бесследно исчез, и его тисте анди тоже.
— Жуткий город! Мерзкий! Отвратительный! Весь в копоти! Крупп искренне сочувствует своим глазам, вынужденным созерцать такие ужасы.
— Ты это уже говорил, — пробормотал Скворец.
— Этот город сулит одни беды. А что еще могут предвещать его жуткие улицы и громадные хищные птицы? Недаром они облюбовали себе здешние места. Упомянутые твари с беззастенчивой наглостью кружили над головой благородного Круппа. Боги, когда же опустится тьма? Когда она окутает своим спасительным покровом весь этот ужас? Крупп не устает повторять свой вопрос. О, с наступлением тьмы очень многое откроется. Вспышка озарения разоблачит любой, даже самый изощренный обман и ловкость нечистоплотных рук, развеет все иллюзии.
— А ведь целых два дня молчал, — пробурчала Хетана, стоявшая рядом со Скворцом. — Ровно на двое суток я сумела лишить его голоса. На больший срок не получилось.
— Ну так заткни ему глотку снова, — сказал Кафал.
— Надо дождаться вечера. Если мне повезет, потом он не пикнет до самого Маурика.
