Некоторые феномены способны на протяжении длительного времени формироваться тихо и незаметно, не привлекая к себе внимания. Так, жрецы и жрицы двойного культа — Тогга и Фандереи — привыкли к тому, что их приверженцы немногочисленны, да и число самих храмов тоже невелико. Первые годы правления императрицы Ласин ознаменовались недолгим расцветом этих культов среди малазанских воинов. Историки той эпохи утверждали, что популярность обоих богов была случайной, продолжалась недолго и угасла сама собой. Нам же события далекого прошлого видятся совсем в ином свете. Упомянутый всплеск интереса к Тоггу и Фандерее предвосхитил собой возрождение древних культов, последовавшее десятилетие спустя. Его началом можно считать события, произошедшие в Капастане, только что освобожденном от паннионских захватчиков [строго говоря, в ту пору ни сам Капастан, ни прилегающие к нему земли еще не являлись частью Малазанской империи. — Прим. Иллиса Даруджистанского], ведь именно тогда все увидели их истинную силу…
Вход в храм Худа был широким, но приземистым. В отличие от других святилищ его двери уцелели, и сейчас к ним, отчаянно шаркая по ступеням, направлялись две фигуры в масках, древние и усохшие. Колла посетители не заметили; он стоял в тени стены и с удивлением смотрел, как старуха подняла трость и громко постучала ею в дверь.
Вдалеке все еще били барабаны: там до сих пор продолжалась коронация принца Арарда. Поскольку церемонией этой руководил Совет масок, Колл немало удивился, что двое членов Совета вдруг решили покинуть торжество и отправиться сюда. К удивлению примешивалась тревога: неужели кто-то узнал о новых обитателях храма Худа?
— Как ты думаешь, выйдет ли из этой затеи что-нибудь путное? — вдруг раздался за спиной советника тихий голос.
Он обернулся и увидел еще одного жреца из Совета масок. Тот стоял, сложив руки на своем внушительном животе. Лицо жреца скрывал глубоко надвинутый капюшон. Колла поразило странное уродство этого человека: несмотря на большое брюхо, его ноги и руки были тощими, даже костлявыми.
— Откуда ты появился? — спросил даруджиец.
У него отчаянно колотилось сердце, и он собрал всю волю в кулак, чтобы внешне оставаться спокойным.
— Откуда появился? — насмешливо повторил жрец. — Я давно уже тут стою! Глупец, вот же моя тень! Рядом с нами горит факел, и ты должен был ее видеть. Неужели вся знать в Даруджистане отличается тупостью?
Колл заставил себя проглотить оскорбление:
— Зачем ты шпионишь, жрец? Какие государственные секреты узнал, наблюдая, как я вожусь с лошадьми?
— Только то, что кони тебя ненавидят. Стоит тебе повернуться к ним спиной, и они уже готовы тебя укусить, но в последний момент ты ухитряешься отойти.
— Да. Я успел изучить их повадки, и этим бестиям меня не обмануть.
— Никак ты горд этим? Перехитрить двух беспородных лошадок! И впрямь великое достижение.
— Еще одна фраза вроде этой, и я перекину тебя через стену, — пообещал Колл, чувствуя закипающий внутри гнев.
— Ты не посмеешь… впрочем, ты-то как раз посмеешь. Ладно, не сердись. Впредь я буду учтивее.
Услышав скрип открывающихся дверей, Колл и жрец одновременно обернулись.
— Кто стоит в дверях? — прошептал Рат’Престол Тени (а это был именно он).
— Мой друг Мурильо.
— Болван! Я не про него спрашиваю, а про второго!
— Про того, что с мечами в руках? Он — служитель Худа.
— Рат’Худ знает про него?
— У него и спрашивай, — огрызнулся Колл.
— А разве сам он не приходил сюда?
— Нет.
— Безмозглый кретин!
— У вас в Совете масок все такие? — не преминул уколоть жреца Колл.
— Похоже, что да, — пробормотал Рат’Престол Тени.
— А кто эти старик со старухой?
