— Расчисти им путь, черт возьми! — закричал капитан воину Сенан, отталкивая его с дороги. Воин с ворчанием посторонился, потом вызывающе оскалил подпиленные зубы. Паран не обратил на это внимания. Пять широких шагов — и он достиг Закрута и Колотуна.
Тот испуганно озирался. — Капитан…
— Да, тут жарковато. Пойдемте со мной. Закрут, можете убираться отсюда в бездну…
— Согласен. Я вернусь во взвод сержанта Дергунчика. Что произошло?
— Ходунок выиграл бой, но войну мы можем проиграть. Идите, пока на вертел не посадили.
— Слушаюсь, капитан.
Схватив целителя за руку, Паран снова начал проталкиваться сквозь толпу. — Ходунку вы нужны, — сказал он на ходу. — Он плох. Сломанное горло…
— Тогда почему, во имя Худа, он еще жив?
— Мульча сделал дыру над легкими и ублюдок дышит через нее.
Колотун нахмурился, но затем кивнул. — Умно. Но, капитан, я не сильно смогу помочь вам и Ходунку…
Паран быстро огляделся. — Лучше бы смог. Если он умрет, мы все умрем.
— Мой садок…
— Не надо извинений, просто исцели его, черт дери!
— Да, сэр, но знайте — это меня может убить.
— Яйца Фенера!
— Это равный размен, сэр. Я вижу. Не беспокойтесь, я исцелю Ходунка. Вы все уберетесь отсюда, это самое важное.
Паран остановился. Он закрыл глаза, борясь с приступом желудочных колик. Сказал сквозь стиснутые зубы: — Как угодно, Колотун.
— Лентяй нам машет…
— Так идите, Целитель.
— Да, сэр.
Колотун высвободил руку и поспешил ко взводу.
Паран через силу открыл глаза.
Поглядите на ублюдка. Даже не запинается. Не моргнул, узнав свою судьбу. Кто же эти солдаты?
Колотун отодвинул Мульчу, упал на колени перед Ходунком, посмотрел в его суровые глаза и простер руку.
— Колотун! — зашипел Мульча. — Твой садок…
— Заткнись, — сказал Колотун, закрывая глаза и касаясь рукой смятого, покореженного горла.
Он открыл садок. Разум застонал от потекшей сквозь него болезненной силы. Он почувствовал, что его плоть вздувается, услышал, как хлынула кровь. Мульча испуганно закричал. Затем физический мир исчез за морем жгучей боли.
Ищи путь, черт дери! Тропа исцеления, вена порядка — боги! Останься целым, Целитель. Держись…
Однако он чувствовал, как рвется и рушится его здоровье. Самоощущение разлетелось на куски, и он ничего не мог с этим сделать. Он тянул из собственной души ядро здоровья, пил его силу, чуял, как она потекла в пальцы и далее, в разорванные хрящи гортани Ходунка. Но ядро стало рассасываться…
Его схватили и стали рвать чьи-то руки. Новое покушение. Дух сражался, стремясь бежать. Вокруг раздавались вопли, словно бы умирали тысячи душ. Руки отпускали его, потом хватали снова. Его тащили, и разум сдался перед дикой решимостью хватких, цепких пальцев.
Внезапный покой. Колотун обнаружил себя погруженным в тихий, вонючий пруд. И снова вокруг раздалось бормотание. Он огляделся.
Возьми у нас, бормотали заунывным хором тысячи голосов. Возьми нашу силу. Вернись к себе и используй данное тебе. Но спеши — проложенный нами путь стоит дорого — о, как дорого…
Колотун открылся вихрящейся вокруг силе. У него не оставалось выбора, он был беспомощен перед их просьбой. Его конечности, его тело, казалось, заново вылепляются из мокрой глины. Разорванная душа вселялась в собранные кости.
Он с трудом сел, повернулся, встал. Пошел. Под ногами был топкий, податливый грунт. Он не смотрел вниз, просто передвигал ноги. Вокруг оставался садок Денал, дикий и смертоносный, но он держался в стороне. Яд взывал, но был неспособен захватить его душу.
Колотун снова почувствовал пальцы, все еще сжатые на сломанном горле друга, но в уме он все еще шел. Шаг, еще шаг, неумолимое продвижение. Это странствие в мою плоть. Кто сделал это для меня? Почему?
Садок становился туманным. Он был почти дома. Колотун огляделся, увидев то, что и ожидал. Он шагал по ковру из трупов — его тропинке сквозь зараженный, ужасный садок. Цена — какая цена…
Веки открылись. Под пальцами синяк, но не более того. Он слепо мигнул, встретился со взором Ходунка.
Кажется, было две тропы. Одна для меня, одна для тебя, друг…
Баргаст слабо поднял правую руку. Колотун крепко сжал ее. — Ты вернулся, — прошептал целитель. — Акулозубый ублюдок.
— Кто? — прохрипел Баргаст. Вокруг глаз собрались морщинки. — Кто заплатил?
Колотун покачал головой. — Не знаю. Не я.
Взор Баргаста скользнул вниз, на израненные, кровоточащие руки целителя.
Колотун снова качнул головой. — Не я, Ходунок.
Паран замер, не решаясь подойти поближе. Все, что он мог увидеть — кучка солдат вокруг лежащего Ходунка и стоящего перед ним на коленях Колотуна. Простите меня боги, я приказал целителю убить себя. Если это истинное лицо власти, тогда это ухмылка черепа. Я не хочу. Довольно, Паран, ты не способен закалить себя для такой жизни, для таких решений. Кто ты, чтобы взвешивать чужие жизни? Определять ценность, мерить плоть фунтами? Нет, это кошмар. Я с этим покончу.
Он увидел подбегающего Мульчу. Лицо целителя было белым, глаза вытаращены. Он споткнулся.
Нет, не говори мне. Иди прочь. Черт тебя дери. — Доложите, Целитель.
— Всё… все нормально, капитан. Ходунок выкарабкался…
— А Колотун?
