— Поверхностные раны — я с ними справлюсь. Он жив… не спрашивайте меня почему…
— Оставь меня, Мульча.
— Командир?
— Иди. К Колотуну. Убирайся с глаз моих.
Паран повернулся к солдату спиной. Услышал, как тот затопал прочь. Закрыл глаза, стал ожидать, что вернется агония в животе, снова поднимется, как огненный кулак. Но все было спокойно. Он вытер глаза, перевел дыхание. Никто не умер. Мы выбрались. Нам лучше, чем Хамбраллу Тавру. Ходунок выиграл поединок… а все иное к Худу!
В пятнадцати шагах Мульча и Лентяй сгорбились, созерцая напряженную спину капитана. Они смотрели, как он поправил пояс и меч, смотрели, как зашагал к шатру Тавра.
— Крутой ублюдок, — пробормотал целитель.
— Холоден, как зима Джагутов, — скривился Лентяй. — Колотун казался мертвецом.
— Некоторое время он им и был.
Двое помолчали. Потом Мульча сплюнул на сторону. — Капитан смог все удержать, — сказал он.
— Да, — ответил Лентяй, — такой может.
— Эй! — крикнул один из солдат. — Смотрите на тот гребень! Это не Деторан? А вон Штырь — они что-то несут!
— Может быть, Быстрого Бена, — сказал, выпрямляясь, Мульча. — Слишком долго играл с садком. Идиот.
— Маги, — фыркнул Лентяй. — Кому вообще эти ленивые негодяи нужны?
— Маги, гм? А как насчет целителей, капрал?
Длинное лицо капрала вытянулось еще больше, потому что отвисла челюсть. — Угм, целители хороши, Мульча. Чертовски хороши. Я имел в виду колдунов, кудесников и так…
— Замолчи, пока не сморозил настоящую глупость. Ну, мы все в сборе. Интересно, что с нами сделают Белолицые?
— Ходунок победил!
— И?
У капрала снова отвисла челюсть.
Кожаный шатер Хамбралла Тавра заполнял дым. Мощный вождь стоял в одиночестве, спиной к очагу. Свет очага облекал его фигуру. — Что ты можешь мне сказать? — зарычал он на Парана, когда за тем закрылся входной клапан.
— Ходунок выжил. Он заслужил лидерство.
— У него нет племени…
— У него есть племя, Вождь. Тридцать один Сжигатель мостов. Он показал тебе это, выбрав стиль поединка.
— Я знаю, что он показал…
— Но кто еще понял?
— Я понял, и только это важно.
Повисло молчание. Паран оглядывал скудное убранство шатра, ища ключи к натуре стоявшего перед ним воина. Пол покрыт шкурами бхедринов. В стороне лежат полдюжины копий, одно расщепленное. Главный предмет обстановки — деревянный сундук, вырезанный из единого ствола, но способный вместить три слоя лежащих людей. Крышка откинута, показывая массивный, сложный замок. Около сундука беспорядочная куча одеял — очевидно, на них вождь спит. В стенки шатра вделаны монеты, они тускло блестят со всех сторон; еще больше монет, нанизанных на нитки, черных от дыма, свисает с потолка.
— Ты потерял свою власть, капитан.
Паран моргнул, встретил взор вождя. — Это облегчение, — сказал он.
— Никогда не понимал твое нежелание власти, малазанин. То, чего ты боишься в себе, омрачит все суждения о действиях твоего преемника. Страх ослепляет тебя к собственной мудрости, и глупости тоже. Ходунок никогда не был командиром — я увидел это в его глазах, когда он впервые вышел из строя. Ты должен следить за ним. Ясным взором. — Вождь повернулся и подошел к сундуку. — У меня есть медовуха. Выпей со мной. — Боги, мой желудок… Спасибо, Вождь. — Хамбралл Тавр достал из сундука глиняный кувшин и две деревянные кружки. Откупорил кувшин, задумчиво понюхал, довольно кивнул и налил пойло. — Мы подождем завтра, — сказал он. — Тогда я обращусь к кланам. Ходунку будет позволено говорить, он завоевал право быть с вождями. Но я говорю тебе сейчас. Капитан, — Он передал кружку Парану. — Мы не пойдем на Капустан. Мы ничего не должны этому народу. Каждый год мы теряем в городе парней, привыкающих к их образу жизни. Их торговцы ходят к нам с безделушками, посулами и предложениями. Они раздели бы нас догола, если бы смогли.
Паран пригубил жгучий мед, почувствовал, как ожгло горло. — Капустан не главный твой враг, Вождь…
— Паннион Домин поведет против нас войну. Знаю. Они возьмут Капустан и таким образом разместят войско на наших границах. Потом выступят в поход.
— Если ты все понимаешь почему…
— Тридцать семь племен, капитан. — Хамбралл Тавр опустошил кружку, утер губы. — Из них только восемь вождей верны мне. Недостаточно. Мне нужны все. Скажи, ваш новый вождь… сможет ли они поколебать их умы речью?
Паран скривился. — Не знаю. Он редко произносит речи. Ведь до сих пор в этом нужды не было. Думаю, завтра узнаем.
— Твои Сжигатели все еще в опасности.
Капитан замер, изучая густой мед в кружке. — Почему? — спросил он спустя миг.
— Барахн, Гилк, Акрата — эти кланы настроены против вас. даже сейчас они распространяют сказки о вашем обмане. Твои целители — некроманты, они провели обряд воскрешения, чтобы вернуть Ходунка. Белолицые не любят малазан. Вы союзники Морантов. Вы завоевали север — как скоро ваш жадный взор упадет на нас? Вы равнинные медведи, вы затачиваете на нас свои когти, чтобы драться с южными тиграми. Охотник всегда угадает планы тигра, но не медведя.
— Значит. Наша судьба все еще на волоске, — отозвался Паран. — Ждем завтра, — ответил вождь.
