— Обман? — недоверчиво повоторил Даджек. — Чей же? — Каллор фыркнул вместо ответа. Купчиха — колдунья, Харадас, прочистила горло. — В этом может быть некая правда. Не то чтобы Серебряная Лиса лгала — я верю, что она говорит правду, всю, что пожелала нам открыть. Нет, я имею в виду обман. Подумаем о заражении садков. Нам известно, что его очаг в Паннион Домине, а также что цвет этого яда походит на цвет Садка Хаоса. Исходя из всего этого, могу спросить: зачем бы Матроне К'чайн Че'малле, этому складу или колодцу великой магической силы, стремиться уничтожить основу своего могущества? Если она присутствовала при разрушении Морна — при создании Дыры — зачем ей пытаться снова обуздать Хаос? Возможно, она амбициозна и глупа? В этот трудно поверить.
Едва смысл ее слов дошел до Вискиджека, как его разум озарило иное откровение. Воистину есть иной враг, и он смотрит на меня глазами присутствующих — исключая Даджека, ну и меня, конечно же. Не столь уж шокирующее откровение. Да, мы уловили намек, но не сумели сделать выводы. Бруд, Корлат, Каллор — боги, даже Крюпп и Артантос! Напомните мне избегать всех этих клятых типов, когда сяду играть в кости!
Он метнул взгляд на Серебряную Лису, встретив ее ответный, сонный, но разумный взгляд.
Нет, это не сработает еще раз. — Лиса, — проговорил он, — Ты свила сказание, чтобы вызвать сочувствие в наших сердцах. Однако, кажется, твои усилия пошли не в том направлении, и результат вышел противоположный ожидаемому. Если есть иная угроза, третья рука, искусно манипулирующая и нами, и Провидцем… ты и твои Имассы направите свое внимание на эту руку?
— Нет.
— Почему?
Он удивился, когда она отвела взгляд и опустила голову. Голос прозвучал хриплым шепотом. — Потому что, Вискиджек, ты просишь слишком многого.
Никто ничего не сказал на это.
Вискиджека обуял ужас. Он повернулся, ища взор Даджека, и увидел в лице старого воина отражение своего собственного страха. Боги благие, мы идем к своей гибели. Незримый враг — но тот, о котором мы уже давно знаем, тот, который должен был придти, рано или поздно… Клянусь Бездной, он тот, что заставляет отпрянуть Т'лан Имассов…
— Какая ощутимая смятенность! — завопил Крюпп. — Смятенность? А есть такое слово? Если нет, тогда среди бесчисленных талантов Крюппа нашелся и дар к лингвистическим изобретениям! Друзья мои! Слушайте! Внимайте! Следите! Поймите сердцами, все и каждый, что Крюпп поместил себя — утвердив ноги и препоясав чресла — на путь упомянутого — но не поименованного — великого врага всего сущего! Спите спокойно в ночи этого знания. Дремлите, как дети в материнских руках, как некогда делали все вы — даже Каллор, хотя ныне он ужасен и устрашающ…
— Проклятие! — громыхнул Бруд. — О чем, во имя Худа, ты толкуешь, малыш? Ты заявил, что станешь на пути Увечного Бога? Во имя Бездны, ты безумен! Если ты, — продолжил он уже спокойнее, слезая с коня, — не дашь немедленное доказательство своей силы, — он зашагал к Крюппу, хватаясь за рукоять молота, — я не берусь предсказать ярость моего гнева.
— Не надо так, Бруд, — пробормотала Серебряная Лиса. Полководец повернулся к ней, искривился, оскалил зубы. — Теперь ты простерла свою защиту и на эту жирную, наглую жабу?
Ее глаза тревожно расширились, когда она посмотрела на даруджа. — Крюпп, ты примешь вызов?
— Абсурд! В моих увещеваниях не было враждебности, Крюпп уверяет вас!
Вискиджек, не веря своим глазам, увидел, как круглый человечек в замаранной едой и вином одежде выпрямился (насколько смог) и уставился крошечными блестящими глазами в лицо Бруду. — Вы будете угрожать Крюппу из Даруджистана? Требовать объяснений? Поглаживать этот молот? Скалить эти гнил…
— Молчать! — заревел Полководец, стараясь обуздать свой гнев.
Благие боги, что делает этот Крюпп?
— Крюпп презирает все угрозы! Крюпп смеется над любой демонстрацией, каковую может изобразить ощетинившийся воевода…
Молот внезапно оказался в руках Бруда. Размытым пятном, нисходящей дугой он пронесся в воздухе, чтобы ударить по земле прямо у ног Крюппа.
Сотрясение подбросило лошадей, послало Вискиджека и прочих в полет. Воздух расколола громоподобная отдача. Земля, казалось, подпрыгнула навстречу командору, ударила как кулаком, и он покатился по усеянному булыжниками склону.
Сверху кричали лошади. Горячий завывающий ветер поднял к небу пыль и песок.
Булыжная осыпь под Вискиджеком зашевелилась, поплыла, заскользила вниз, в долину, с растущим рокотом все набирая скорость. Камни клацали по кольчуге, сыпались на шлем и лицо одуряющим потоком. Сквозь облака земляной пыли он мельком заметил ряд холмов по другую сторону долины. Невероятно, но они быстро росли, скалы разрывали травяной покров, выбрасывали языки праха, дыма и каменных осколков. А потом все вокруг поглотил клубящаяся пыль. Мелкие валуны падали и отскакивали от его боков. Другие больно и крепко били его, заставляя перекатываться, кашлять, задыхаться и давиться песком.
Даже сейчас земля под каменной осыпью продолжала шевелиться. Воздух сотрясали далекие взрывы, мучительно отдаваясь в костях Вискиджека.
