— Серые Мечи, — возгласил Надежный Щит. — У нас есть работа. Капитан и сержанты расставят вас по отделениям. Мы выступаем ко дворцу принца. Это недалеко. Кажется, что враг скучился возле Трелла. Если мы и встретим случайные отряды, они будут малыми, скорее всего из плохо вооруженных и обученных тенескоури. Итак, выступаем в полной готовности. — Итковиан поглядел на единственного капитана, днем раньше бывшую старшим сержантом, отвечающим за обучение рекрутов. — Сир, сформируйте отделения.
Женщина кивнула.
Итковиан подошел к коню. Для него был приготовлен съемный блок, облегчающий усаживание в седло. Принимая у рекрута узду, Надежный Щит поглядел на нее. — Капитан пойдет с солдатами, — сказал он. — Конь Смертного Меча свободен. Он ваш, рекрут. Он поймет ваши способности по манере сидеть и будет подстраиваться, обеспечивая вам безопасность. Советую не мешать ему в этом.
Женщина кивнула, заморгав. — Тогда в седло, сир, и скачите рядом со мной.
Ведущий к воротам дворца Джеларкана пандус был свободен и чист. Створки ворот выбиты. В вестибюле за ними слабо мерцали отсветы факелов. Ни одного солдата не виднелось на стенах и башнях. Если не считать стука дождевых капель, Итковиана и его Серых приветствовала тишина.
Передовой отряд изучил ворота, дав знать, что врага не видно. Как не было и выживших защитников. Или их тел.
Через ворота сочились дым и полоски тумана, с ночного неба падали струи дождя. Звуки сражений в других секторах стихли.
Брукхалиан просил шесть недель. Итковиан дал ему менее трех дней. Эта правда грызла его, словно сломанные лезвия все еще оставались в теле — забытые хирургами — похороненные в кишках, опоясывающие болью сердце.
Но со мной еще не покончено.
Он повторял про себя эти слова. Выпрямившись, стиснув зубы. Жест закованной в перчатку руки послал первое отделение в ворота. Через некоторое время вернулась одна из солдат, подбежала к ждущему на пандусе Итковиану.
— Сир, — доложила женщина, — внутри тенескоури. Похоже, в главном зале. Звуки пира и праздника.
— Подходы охраняются?
— Сир, три осмотренные нами коридора не охраняются.
В главный зал Джеларкана вели четыре двери. Двойная дверь главного входа, две двери из комнат для гостей и стражи и узкая, закрытая занавесом дверца сразу позади трона. — Отлично. Капитан, разместите по отделению у каждого бокового входа. Тихо. Шесть отделений у ворот. Остальные пять за мной.
Надежный Щит осторожно спешился, опираясь в основном на здоровую ногу. Тем не менее проскочивший по спине взрыв боли заставил его пошатнуться. Вестовой последовала за ним. Отдышавшись, он взглянул на нее: — Дайте мне мой щит, — проскрипел он.
Вместе с другим солдатом она прикрепила бронзовый щит к руке Итковиана, наложила на плечо бандаж.
Надежный Щит опустил забрало, вытянул меч из ножен. Капитан распоряжалась, расставляя пять отделений.
— Арбалетчики, во вторую линию, зарядить оружие, но пока не поднимать. Первый ряд — сомкнуть щиты, оружие наизготовку. Опустить забрала. Сир, мы готовы.
Он кивнул, сказав рекруту: — Будьте у моей левой руки. А теперь вперед, за мной.
Он медленно зашагал по залитому дождем въезду.
За ним молча шли пятьдесят три солдата.
В вестибюль, квадратную, с высоким потолком комнату, освещенную неверным светом единственного факела, на стене по правую руку. Первыми вошедшие отделения разошлись по сторонам, пропуская Надежного Щита с остальным отрядом к тяжелым створкам входа в Главный зал. За ними в дворец ворвались струи дождя.
За дубовыми дверями, приглушенные их толщиной, слышались голоса, крики, истерический смех. Треск горящих поленьев.
Не задержавшись в вестибюле, Итковиан щитом, словно бронированным кулаком, распахнул двойные створки дверей. За ним ворвались отделения, занимая всю ближайшую сторону длинного, сводчатого зала.
К ним поворачивались лица. Со всех концов стола вскакивали тощие, оборванные типы. Зазвенела посуда, на пол посыпались кости. Дико завопила женщина со всклокоченными волосами, бросилась к сидящему на Джеларкановом троне юнцу.
— Дорогая Мама, — проскрипел этот человек, протягивая ей светлую, запятнанную жиром руку, но не сводя глаз с Итковиана, — успокойся.
Она схватила его руку своими, упала на колени, всхлипывая.
— Это просто гости, Мама. Увы, пришедшие слишком поздно, чтобы разделить наш… королевский ужин.
Кто-то визгливо захохотал.
В центре стола находилось громадное серебряное блюдо, в котором разжигали костер из картинных рам и ножек кресел. Сейчас почти всё обратилось в уголья. На них лежали остатки ободранного, закопченного с нижней стороны тела. Отрубленные по колено ноги были связаны медной проволокой. Руки отрублены у плеч, но перед этим тоже перетянуты. Голова разбита и обуглена.
Ножи срезали куски мяса со всех частей трупа — с лица, спины, груди, бедер, ягодиц. Но это, понимал Итковиан, не был пир голода. Тенескоури в зале выглядели гораздо упитаннее всех ранее им встреченных. Нет, все это было торжеством. Позади трона, в тени, возвышался сделанный из двух копий косой крест. С натянутой на нем кожей принца Джеларкана.
