– Через двадцать минут. Я буду допрашивать Зану Ломбард. Я считаю, что на самом деле ее зовут Марни Ральстон. Она взяла себе новое имя, получила новое удостоверение личности, чтобы проникнуть в дом Ломбардов. Посылаю вам свой отчет. В прокуратуре меня поддерживают. Мне нужны вы.
– Сделаю все, что смогу. Постараюсь освободиться.
Ева поняла, что большего ей не добиться. Оставалось смириться с тем, что есть. Она сделала еще несколько звонков, потом отодвинулась от стола и привела в порядок мысли.
– Даллас? – Пибоди просунула голову в кабинет. – Они уже поднимают ее в лифте.
– Хорошо. Игра начинается.
Ева вышла и встретила Зану с ее сопровождением в оживленном коридоре у входа в свой отдел. «Одета соответственно», – подумала Ева. Если она не ошиблась – а в последнее время она научилась разбираться в этих женских штучках, – на Зане был светло-голубой кашемировый пуловер с цветочной вышивкой на рукавах. Это соответствовало описанию одной из покупок Труди.
«Наглая, самодовольная дрянь», – подумала Ева.
– Спасибо, что согласилась прийти. Я тебе очень признательна. С этими праздниками мы тут зашиваемся.
– После всего, что ты сделала для меня и Бобби, это самое меньшее, что я могу. Я с ним поговорила перед самым уходом: сказала, что ты обещала мне помочь перевезти его в гостиницу из больницы.
– Я обязательно постараюсь сдержать слово. Слушай, я собираюсь воспользоваться одной из комнат для допроса, чтобы с этим покончить. Там нам будет удобнее, чем у меня в кабинете. Хочешь что-нибудь? Очень скверного кофе или шипучку?
Зана оглядела толпу в коридоре как туристка, оказавшаяся на уличной ярмарке.
– Я не против шипучки. Любой, кроме лимонной.
– Пибоди, ты не займешься этим? Мы будем в комнате «А».
– Конечно, без проблем.
Ева на ходу перехватила повыше папку с бумагами под мышкой.
– Бумажная работа меня доконает, – доверительно призналась она. – Но мы должны все расставить по местам и разложить по полочкам, чтобы вы с Бобби могли спокойно вернуться домой.
– Мы уже начинаем тревожиться. Работа накапливается, и Бобби пора за нее приниматься. Знаешь, я думаю, мы бы ни за что не прижились в большом городе. – Зана вошла в комнату, когда Ева распахнула дверь, и вдруг остановилась как вкопанная. – О, это и есть комната для допросов?! Прямо как в кино про полицейских.
– Да. Самый надежное место, где можно перепроверить показания. Ты не против?
– Даже не знаю. Вообще-то это даже интересно. Я никогда раньше не была в полицейском участке.
– Мы пропустим заявления Бобби, сделанные в гостинице, поскольку он пострадал. Но мы можем разобраться с твоими показаниями, это поможет ускорить ваше возвращения в Техас. Присядь.
– Многих преступников ты здесь допрашивала?
– На мою долю хватило.
– И как только ты это делаешь? Ты всегда хотела этим заниматься?
– Сколько себя помню. – Ева села за стол напротив Заны, небрежно откинулась на спинку стула. – Я думаю, отчасти на мое решение повлияла Труди.
– Я не понимаю.
– Бессилие. От меня ничего не зависело, когда я жила у нее. Я была беззащитной, для меня это было тяжелое время.
Зана опустила глаза.
– Бобби мне рассказывал, что она была не очень добра к тебе. А теперь смотри, вот ты здесь, работаешь не покладая рук, чтобы найти ее убийцу. Это…
– Ирония судьбы? Да, мне это приходило в голову. – Ева взглянула на вошедшую Пибоди.
– Взяла вам вишневую, – сказала Пибоди Зане. – А тебе пепси, Даллас.
– Спасибо, я очень люблю вишневую. – Зана взяла банку и соломинку. – Итак, что мы теперь будем делать?
– Чтобы все было официально… Я ведь в прошлом была связана с Труди, поэтому надо соблюдать формальности. Итак, чтобы все было официально, я должна зачитать тебе права.
– Как это? Зачем?
– Это для защиты твоих прав. И моих тоже, – объяснила Ева. – Если это дело окажется висяком…
– Висяком?
– Если оно останется нераскрытым. – Ева покачала головой. – Ни за что себе не прощу, если дело окончится ничем. Но на всякий случай… Словом, нам же будет лучше, если все формальности будут соблюдены.
– А-а… Ну тогда ладно.
– Я включу запись. – Ева указала время, дату, имена присутствующих, номер дела, а затем зачитала традиционную формулу. – Тебе понятны твои права и обязанности в этом деле?
– Д-да. Черт, я немного нервничаю.
– Успокойся, это много времени не займет. Ты замужем за Бобби Ломбардом, сыном покойной Труди Ломбард. Правильно?
– Да. Мы женаты почти семь месяцев.
– Ты была хорошо знакома с убитой?
– О да. Я работала на Бобби и его партнера, а потом мы с Бобби поженились. Тогда-то я и познакомилась с мамой Тру – я так ее называла. То есть нет, я стала называть ее так, когда мы с Бобби поженились.
– И ты поддерживала с ней дружеские отношения.
– Да, так и было. Я все правильно делаю? – добавила Зана шепотом.
– Все прекрасно. Убитая была, согласно твоим предыдущим показаниям, а также показаниям других свидетелей, имеющимся в деле, женщиной с трудным характером.
