– Мы с малышом должны были восполнить провал по слежке.
– Ты загнала ее в угол, Даллас, – заметил Фини, когда Ева отключила связь.
– Я хочу посадить ее за решетку.
Она вернулась в комнату для допроса, придав лицу озабоченное выражение.
– Детектив Пибоди, прошу вас срочно принять кое-какие вещи у детектива Бакстера.
– Слушаюсь! Мы прошли факты по часам за понедельник.
– Хорошо. – Ева села, а Пибоди вышла за дверь. – Зана, ты общалась с убитой по телефону в день ее смерти?
– С мамой Тру? В ту субботу? Она позвонила нам в номер, сказала, что хочет остаться в гостинице.
Ева положила телефон, который принес Фини, на стол и тут же прикрыла его папкой с делом.
– У тебя были еще разговоры с ней по телефону? Позже в тот же вечер?
– Э-э-э… я, честно говоря, не помню. – Зана начала грызть ноготь большого пальца. – Как-то все расплывается в памяти.
– Я могу освежить твою память. Были еще звонки с ее телефона на твой. У тебя с ней был разговор, Зана. В предыдущих показаниях ты о нем не упомянула.
– Ну, может, и был разговор. – Зана опасливо покосилась на папку с делом. – Трудно вспомнить все наши разговоры, особенно после всего, что случилось. – Она одарила Еву бесхитростной улыбкой. – Это важно?
– Всякая мелочь важна.
– Ой, извини. Я была так расстроена… Трудно все запомнить.
– А мне не кажется, что так уж сложно запомнить визит в ее комнату той ночью, когда ее убили. Вид у нее, я думаю, был незабываемый. С такой-то расквашенной физиономией.
– Я ее не видела, я…
– Видела, видела. – Ева отодвинула дело в сторону, чтобы между ними на столе ничего не осталось. – В ту ночь, пока Бобби спал, ты пошла в ее комнату. Вот откуда у тебя этот свитер. Это она его купила в четверг, за день до смерти.
– Свитер она мне подарила. – Глаза Заны наполнились слезами, но Ева готова была поклясться, что заметила в этих глазах насмешливый огонек. – Она купила его для меня. Рождественский подарок.
– Это вранье, и мы обе это знаем. Ничего она тебе не дарила. Ни свитер… – Ева взглянула на Пибоди, которая внесла в комнату еще один мешок для улик. – Ни эту сумку, ни флакон духов, ни помаду, ни тени для век. Ты же должна была сообразить, что ей они ни к чему, раз уж она мертва. Так почему бы тебе ими не воспользоваться? Почему бы не забрать все? – Ева наклонилась вперед. – Она была первостатейной сукой, мы с тобой обе это знаем. Ты всего лишь воспользовалась случаем. У тебя это здорово получается. Ты всегда умела пользоваться случаем, да, Марни?
Это промелькнуло в ее глазах всего лишь на миг. Не шок, не испуг – злорадство. А потом глаза округлилсь удивленно и стали наивными, как у малого ребенка.
– Я не понимаю, о чем ты говоришь. Я хочу уйти отсюда. – Губы, которые ей до того нравились, что она даже не стала их менять при операции, задрожали. – Я хочу к Бобби.
– Неужели? Неужели тебе и впрямь хочется к нему? – удивилась Ева. – А может, он просто подвернулся под руку? Но мы к этому еще перейдем. Хватит ломать комедию, Марни. Нам обеим будет легче. Неужели тебе не надоело изображать такой скучный персонаж, как Зана? Ни за что не поверю.
Марни жалобно всхлипывала.
– Какая ты злая.
– Да, я обычно злюсь, когда кто-то мне врет. А тебя это здорово забавляло, да? Но ты кое-что упустила в комнате по соседству с комнатой Труди, когда прибиралась там. Оставила следы крови. А что еще лучше, оставила свои «пальчики».
Ева встала, обогнула стол и наклонилась над плечом Марни. До нее донесся слабый цветочный запах, и она подумала, что Марни этим утром надушилась духами Труди. Интересно, что она чувствовала, брызгаясь тем, что выбрала для себя ее свекровь?
Скорее всего, она чувствовала себя прекрасно. Может, даже хихикала, нажимая на баллончик.
– Ты это здорово придумала – изменить внешность, – невозмутимо продолжала Ева. – Но идеал недостижим. И потом есть еще телефон Труди. Мелочи, Марни, все всегда прокалываются на мелочах. Ты просто не могла устоять, стянула у нее пару мелочей. У тебя липкие пальчики. Ты всегда этим славилась.
Ева протянула руку и ловко раскрыла лежащее на столе дело на том самом месте, где находилась распечатка двух изображений с разделенного экрана вместе с анкетными данными и уголовным досье Марни Ральстон.
– Деловая девушка. Вот что я увидела в тебе, мне кажется, в первую же минуту у дверей комнаты Труди.
– Ничего ты не видела, – пробормотала Марни себе под нос.
– Думаешь, нет? Ну, не буду спорить. В любом случае тебе не следовало оставлять у себя духи, Марни, не надо было брать этот красивый пуловер и эту симпатичную сумочку.
– Это она мне подарила. Мама Тру…
– Опять вранье. И вот теперь ты врешь просто по-глупому. Было бы умнее, гораздо умнее, если бы ты опять пустила слезу и призналась мне, что ты сама все это взяла, просто не удержалась, что тебе так стыдно. Мы ведь с тобой обе знаем, что Труди никогда никому ничего не дарила.
– Она меня любила. – Марни закрыла лицо руками и разрыдалась. – Она меня любила.
