– Ясно, ясно, это я понимаю. У тебя есть жетон, есть эта клевая пушка. Можешь драть задницу кому угодно, когда угодно, сколько душе угодно. Представляю, как тебе это нравится, хоть немного душу отвести.
– Давай лучше поговорим о тебе.
– Мой любимый предмет. Итак, они наконец забрали меня у моей ссученной мамаши и что они сделали? Бросили меня на съедение Труди. Поначалу я подумала: «Эй, мне это нравится. Приличный дом, хорошая жратва, добренькая тетенька и ее сынок». Но она ничуть не лучше моей матери. Ты же знаешь.
– Знаю.
– Она была сильная. Я тогда была хилая, а она сильная. Холодные ванны каждый божий вечер. Как будто это какой-то гребаный религиозный обряд. А потом она запирала меня в спальне. Каждую ночь. Ну, на это я не обижалась: хоть тихо было. Времени полно, чтобы подумать.
Вернулась Пибоди с пластиковым стаканчиком кофе и поставила его на стол.
– Знаешь, она как-то раз подсыпала мне какой-то дряни в еду, чтобы меня потом стошнило. Я позаимствовала пару ее сережек. – Марни глотнула кофе и поморщилась. – Давненько я не бывала у легавых. А вы, ребята, все никак не можете сорганизовать приличный кофеек.
– Боремся с преступностью – нам не до этого, – сухо ответила Пибоди, и Марни засмеялась.
– Ладно, вернемся ко мне. Ну вот, когда эта сука во второй раз меня поймала, она отрезала мне волосы. У меня были красивые волосы. Я их тогда носила короче, но все равно они были красивые. – Марни подняла руку к волосам, откинула их назад. – Она остригла меня наголо, как будто я… как будто я какая-нибудь каторжная. А потом она сказала социальному работнику, что это я сама остриглась. И никто даже разбираться не стал. Вот тут я и решила, что когда-нибудь я с ней рассчитаюсь. Когда-нибудь, как-нибудь.
Ева ощутила в душе тонкий ручеек сочувствия.
– Ты сбежала.
– Да. Хотела дом поджечь, чтоб она там внутри сгорела, но это было бы не слишком умно. Копы не оставили бы меня в покое, если бы я подожгла.
Ручеек сочувствия быстро иссяк.
– Поджог, убийство… Да уж, они затравили бы тебя как зайца.
– И вообще, я тогда была еще молода. Времени для расплаты полно. Но они все равно меня достали. И почему вы, копы, не можете просто оставить человека в покое?
Марни покачала головой и отпила кофе.
– Ты сбежала от нее, когда тебе было тринадцать. Для тебя это полжизни назад, Марни. Долго же ты помнишь обиду.
Голос Марни был так же горек, как кофе.
– А на хрен обида, если ее забываешь? Она сказала мне, что я шлюха. Родилась шлюхой, шлюхой и помру. Говорила, что я уродина, что я никому не нужна. Говорила, что я ничто. Твердила мне об этом каждый божий день, что я у нее пробыла. Ей хотелось сменить мебель в гостиной, так она старую всю разломала и все на меня свалила. Власти штата выписали ей чек, а меня посадили под домашний арест. Я почти год у нее промучилась. Она превратила мою жизнь в ад.
– И ты ждала полжизни, чтобы ей отплатить.
– Мне и без нее было чем заняться. Но я не упускала ее из виду. Просто на всякий случай: вдруг представится возможность? И она представилась.
– В ту ночь, когда взорвали клуб в Майами?
– Бывает, судьба просто бросает тебе шанс. Что я могу сказать? Я в ту ночь приболела, попросила кой-кого меня прикрыть. В такой дыре всем начхать. Пришлось отдать ей ксиву и кодовый ключ, чтоб вошла с черного хода и шкафчик мой в раздевалке открыла. Там костюмы. А потом я слышу об этом в новостях. Все заведение взорвали к чертовой матери, почти все погибли, разлетелись на куски. Вот я и думаю: черт, надо же, как повезло! Если бы я туда пошла, меня бы разнесло. Меня все это здорово встряхнуло, уж ты мне поверь. Заставило кое о чем задуматься.
– И ты подумала: «А почему бы не стать кем-то еще?»
– Тут дело вот в чем. Я кое-кому задолжала по мелочи тут и там. Ну, раз я мертва, с меня взятки гладки, так? Я взяла удостоверение своей подружки, забрала все деньги, что у нас были на двоих, и поминай как звали. У нее был неплохой загашник.
– Имя у нее есть?
– Что? О черт, как же ее звали? А, да, Рози, вот как. Рози О’Хара. А что?
– Может, у нее есть родственники? Может, они ее ищут?
– Вряд ли. Она была уличной шлюхой и нюхала химку. – От женщины, которая умерла вместо нее, Марни отмахнулась, как от скверного кофе. – С ее ксивой я не смогла бы долго продержаться. Я знала, что надо от нее избавиться и завести себе новую. Вот тут-то я придумала Зану. Новую ксиву и анкету получить не так уж трудно, если знаешь, кого подмазать. Портрет я себе подправила. Без регистрации. Я решила, что это хорошее вложение денег. Особенно когда я проверила Бобби.
– Симпатичный, одинокий, честолюбивый.
– И все это, и еще кое-что. Он все еще был крепко привязан к мамочкиной юбке. Только давай сразу проясним одно: я не собиралась ее убивать. – Марни подняла обе руки и наставила на Еву оба указательных пальца. – Я хочу, чтоб тут была полная ясность. Никакого «долгого выжидания в засаде» и прочей мути. Я просто хотела украсть ее сына, а потом превратить ее жизнь в ад, как она превратила мою. А может, и денежек огрести при этом.
– То есть это была просто большая мошенническая комбинация.
