– Ни деньги, – добавила Пибоди, держа на весу весьма вместительную дамскую сумку. – Тут бумажник. Пара кредитных карточек и наличность. Телефона или карманного компьютера нет. В шкафу две вместительные хозяйственные сумки.
– Продолжай поиски.
Ева вернулась в ванную. Конечно, «чистильщики» прочешут тут все частым гребнем. Но она многое видела и без их особых приспособлений.
Увы, она не понаслышке знала обо всяких штучках-дрючках, которые полагается намазывать на волосы, на лицо, на тело. Косметолог Трина, единственное в мире существо, доводившее Еву до смертельного страха, непостижимым образом находила способы помучить ее всем этим пыточным арсеналом не реже чем раз в месяц.
Труди, похоже, не поскупилась на косметическую продукцию – ни количественно, ни качественно. По оценке Евы, она вложила не меньше пары тысяч в косметику, собранную на полке в ванной.
Полотенца все еще были влажными, заметила Ева. Если уж говорить точно, грубая махровая рукавичка была мокрой насквозь. Ева осмотрела ванну. Она готова была держать пари, что «чистильщики» найдут следы гелей и шампуней в ванне и следы тоников и кремов для лица на полотенцах.
Так куда же девалось второе банное полотенце и вторая рукавичка для тела? Их в гостиницах всегда кладут в ванной комнате по паре.
Значит, Труди приняла ванну. Ева вспомнила, что Труди обожала, как она сама выражалась, «отмокать подолгу». Попробуй только побеспокоить ее в этот час, жизни не обрадуешься. Во всяком случае, сидение взаперти в темной комнате тебе обеспечено.
Подверглась избиению где-то в течение вчерашнего дня или даже в пятницу вечером, думала Ева. Итак, она запирается у себя в номере, долго отмокает в ванне, принимает таблетки. Таблетки Труди тоже любила, вспомнила она.
«Мне надо нервы успокоить».
Почему Труди не попросила Бобби или Зану поухаживать за собой? Это она тоже обожала: чтобы кто-нибудь вокруг нее суетился.
«Уж выпить мне чего-нибудь холодненького могла бы принести».
«Да ты весь дом объела, по миру пустить хочешь. Так уж могла бы хоть чашку кофе с кексом подать за все, что я для тебя сделала».
«Ты самая ленивая тварь из всех двуногих. А ну шевели своей тощей задницей и все тут прибери».
Ева вздохнула и попыталась успокоиться. Если Труди страдала молча и не жаловалась, значит, тому была причина.
– Даллас?
– Да.
– Мобильника нет. – В дверях ванной появилась Пибоди. – Запас наличности в потайном поясе. Множество драгоценностей спрятано по карманам одежды. Пара звонков сюда и отсюда. Разговоры с сыном и невесткой. Все звонки – по внутреннему телефону гостиницы. На тумбочке у кровати – пузырек болеутоляющих таблеток.
– Да, я его видела. Давай проверим кухню, попробуем определить, когда она в последний раз принимала пищу.
– Никто не станет вламываться и убивать ради мобильника.
– Зависит от того, что в мобильнике, не так ли? – Ева подошла к «автоповару» и нажала кнопку воспроизведения заказов. – Суп с курицей вскоре после восьми вчера вечером. Китайское рагу около полуночи. Очень много кофе – в самое разное время до семи вечера. – Она открыла мини-холодильник. – Вино хорошего качества. В бутылке осталось стакана полтора. Молоко, сок, обе упаковки открыты. И кварта шоколадного десерта. Упаковка наполовину пуста. – Ева взглянула на раковину и прилавок. – Однако нигде нет ни единой немытой чашки, ложки, плошки.
– Она была чистюлей?
– Она была лентяйкой, но, может, ей стало так скучно, что она от нечего делать прибрала за собой.
Ева услышала, как прибыла команда экспертов-криминалистов. У нее оставалось не больше минуты.
– Дверь была заперта изнутри. – «На два оборота», – мысленно добавила она, вспомнив, как горничная дважды поворачивала универсальный ключ в замке. – Убийца ушел через окно. А может, и вошел. Но в таких туристических клоповниках звукоизоляция фиговая. Вот и спрашивается: почему она не кричала? Могла бы крышу криком сорвать.
Выйдя из номера, Ева увидела не только «чистильщиков», но и Морриса, главного патологоанатома управления.
Она вспомнила, в каком костюме он был вчера на вечеринке: в тускло-синем с едва заметным переливом. Его длинные темные волосы были как-то по-хитрому заплетены. И он здорово заложил за воротник, потому что к концу вечера взобрался на эстраду и вместе с джаз-бандом стал наяривать на саксе.
Оказалось, что его таланты не ограничиваются расшифровкой смерти.
Но теперь он был в спортивных брюках и свитере, а его волосы были собраны на затылке в длинный блестящий хвост.
– Слушай, тебе никогда не хотелось – ну просто шутки ради! – взять выходной в воскресенье?
– Я сама думала, что у меня выходной. – Ева отвела его в сторону. – Извини, что пришлось тебя вытащить, тем более что я знаю, как поздно ты лег.
– Очень поздно. По правде говоря, я только-только вернулся домой, когда ты меня выдернула. Я был в постели, – пояснил Моррис с лукавой улыбкой, – только не в своей.
– Вот как. Ну что ж. Дело в том, что я ее знала.
– Мне очень жаль. – Моррис сразу стал серьезным. – Извини, Даллас, я не знал.
