– И нам обоим хватило бы ума нанять кого-то, кто сделал бы грязную работу не так грязно и небрежно.
– Возможно, но иногда все нарочно делается грязно и небрежно. Плюс к тому, кто-то за сутки до смерти разбил ей лицо. Вот об этом нам и предстоит отчитаться.
– Значит, в убийстве ты меня не подозреваешь, а вот насчет того, чтобы попортить ей портрет…
– Прекрати. – Ева ткнула его пальцем в грудь. – Обижать меня таким отношением – это непродуктивно.
– А какое отношение ты предпочитаешь? У меня есть несколько на выбор.
– Черт бы тебя побрал, Рорк.
– Ладно, ладно. – Он развел руками в знак того, что сдается. – Просто меня злит, что моя же собственная жена будет меня допрашивать по подозрению в рукоприкладстве.
– Можешь радоваться, твоя жена тебя допрашивать не будет. Этим займется Пибоди.
– Ну, разве это не чудесно? – Рорк схватил ее за плечи и повернул так, чтобы они оказались нос к носу. – Я хочу, чтобы ты мне сказала, хочу, чтобы ты вот прямо сейчас посмотрела мне в глаза и сказала: ты веришь, что я ее бил?
– Нет. – В ее голосе не было колебаний. – Это не твой стиль. И даже если бы ты настолько вышел из себя, чтоб пустить в ход кулаки, ты давно уже сказал бы мне. Но дело в том, что это в моем стиле, и я вставлю в рапорт отчет о ее визите ко мне.
Рорк выругался.
– Подлая сука гадит нам после смерти даже больше, чем при жизни. Не смотри на меня так. Я не пойду ставить за нее свечку. Ты-то пойдешь… в своем стиле. Потому что, хочешь ты того или нет, теперь она твоя, и ты будешь ее защищать. Ты не можешь иначе. – Все это он говорил, продолжая держать Еву за плечи. – Я поеду с тобой, и давай покончим с этим.
– Паршивое выдалось воскресенье.
– Не первое и не последнее. – Рорк открыл перед ней дверцу машины.
В управлении Пибоди готовилась к допросу в одной из специальных комнат. Движения у нее были нервные, она не поднимала глаз.
– Расслабьтесь, Делия, – посоветовал Рорк. – Я полагаю, это допрашиваемый должен волноваться, а не следователь.
– Это ужасно неловко, но такова формальность. Паршивая формальность. Приходится соблюдать все эти формальности.
– Надеюсь, это пройдет быстро и безболезненно для нас обоих.
– Вы готовы?
– Вперед.
Ей пришлось откашляться, но она продиктовала в видеокамеру все необходимые данные.
– Сэр, мы понимаем, что вы находитесь здесь по вашей доброй воле, и мы ценим ваше сотрудничество со следствием.
– Готов сделать все, что могу… – Рорк перевел взгляд на длинное зеркало, давая понять, что он знает о присутствии Евы по ту сторону стекла, – …для департамента.
– Вы были знакомы с Труди Ломбард?
– Это не совсем так. Мне выпал случай встретиться с нею один раз, когда она попросила о встрече со мной у меня на работе. Это было в прошлую пятницу.
– Почему вы согласились встретиться с ней?
– Из любопытства. Мне было известно о том, что много лет назад моя жена некоторое время находилась на ее попечении.
– Миссис Ломбард была приемной матерью лейтенанта Даллас в течение пяти с половиной месяцев в 2036 году.
– Я так и понял.
– Вам известно о том, что миссис Ломбард вступила в контакт с лейтенантом на ее рабочем месте в этом здании в прошлый четверг?
– Да, мне об этом известно.
– И как бы вы описали реакцию лейтенанта на этот контакт?
– Как ее личное дело. – Пибоди открыла рот и тут же закрыла его, так ничего и не сказав. Рорк пожал плечами. – Моя жена не испытывала желания возобновить знакомство. У нее сохранились неприятные воспоминания о том времени, и, я полагаю, она предпочла оставить этот эпизод в прошлом.
– Тем не менее вы согласились встретиться с миссис Ломбард у себя на работе в центре города.
– Да, как я уже говорил, из любопытства. – Опять его взгляд скользнул к зеркалу и – он в этом не сомневался – встретился с взглядом Евы. – Мне хотелось знать, что ей нужно.
– И чего же?
– Денег, разумеется. Ее первоначальная «заявка», если можно так сказать, состояла в том, чтобы сыграть на моем сочувствии, заручиться моей поддержкой в деле смягчения лейтенанта. Миссис Ломбард утверждала, что моя жена неправильно истолковала ее появление, что она заблуждается и что память о том времени ее подводит. – Рорк помолчал, взглянул на Пибоди и еле заметно улыбнулся. – Поскольку лейтенант, как вам известно, крайне редко ошибается в подобных делах, утверждения этой женщины не показались мне правдоподобными и убедительными. Я не проявил к ней сочувствия и посоветовал оставить все, как есть.
– Но она хотела, чтобы вы ей заплатили?
– Да. Два миллиона долларов: такова была названная ею сумма. За эти деньги она была готова вернуться к себе в Техас. Она была очень недовольна, когда я сказал, что у меня нет намерения ей платить. Ни сейчас, ни когда-либо в будущем.
– Она угрожала вам каким-либо образом?
– Она не представляла угрозы ни для меня, ни для моих близких. В самом худшем случае ее можно было бы назвать раздражителем. Своего рода пиявкой, если так можно выразиться, стремившейся высосать свою унцию крови из того, что было трудным периодом в детстве моей жены.
– Могли бы вы квалифицировать данное требование денег как шантаж?
«Зыбкая почва», – подумал Рорк.
