И вот теперь она стояла перед красивым и нарядным домом в красивом и нарядном пригороде. На двери висел венок из остролиста[5]. Теперь, пройдя боевое крещение у себя дома, Ева знала, что это остролист. В окнах стояли свечки, горевшие в темноте нарядными золотистыми огоньками. В одном из этих окон она различала поблескивающую украшениями елку.
Наверняка под ней лежат рождественские подарки. Целая куча подарков: ведь у Миры есть внуки. Ева успела узнать и еще кое-что: если, допустим, для мужа один подарок – это считается мало, то для ребенка и полудюжины мало.
Она уже знала, что Пибоди припасла три – целых три! – подарка для ребенка Мэвис, а он еще даже на свет не родился. И родится только через месяц.
Что вообще можно купить для зародыша, спрашивается? И почему только ей одной все это кажется глупым?
Рорк забил подарками целый сухогруз и отправил родственникам в Ирландию.
А она все тянула время. Просто стояла перед домом в темноте на ветру и не решалась позвонить.
Ева сунула пакеты с подарками поглубже под мышку и нажала кнопку звонка.
Через несколько мгновений ей открыла сама Мира. Мира в своем домашнем облачении: мягкий свитер, аккуратные брючки, босые ноги.
– Я так рада, что вы пришли.
Не успела Ева слова сказать, как ее уже втянули внутрь. Здесь было тепло, пахло хвоей и клюквой. Играла тихая рождественская музыка, по всему дому горели зыбким тихим пламенем свечи.
– Извините, уже так поздно.
– Это не важно. Идемте в гостиную, позвольте мне взять ваше пальто.
– У меня тут… эти вещи. Я на них просто случайно наткнулась.
– Спасибо. Садитесь. Я принесу вам вина.
– Я не хочу отрывать вас от…
– Прошу вас. Просто сядьте.
Ева сложила подарки на кофейный столик рядом с большой серебряной чашей, наполненной сосновыми шишками и красными ягодами. Насчет целой кучи подарков она оказалась права. Под елкой лежало не меньше сотни свертков. Интересно, сколько приходится на брата? – подумала Ева. Сколько вообще существует людей, носящих фамилию Мира? Их была целая орава. Чуть ли не двадцать человек…
Она поднялась, когда вошел Деннис Мира.
– Сидите, сидите. Чарли сказала, что вы здесь. Просто зашел вас повидать. Замечательная была вечеринка.
На нем был мешковатый старый кардиган, одна пуговица висела на нитке. Было в его облике что-то такое, от чего ее сердце превращалось в желе.
Деннис подошел к ней и, поскольку Ева так и не села, встал рядом, устремив свою мечтательную улыбку на елку.
– Чарли слышать не хочет об искусственной елке. Каждый год я ей твержу, что надо купить искусственную, и каждый год она говорит «нет». А я каждый раз радуюсь. – Он обнял ошеломленную Еву за плечи. – Ничто на свете не может показаться слишком скверным, слишком трудным или слишком грустным, когда в гостиной стоит рождественская елка. И все эти подарки под ней, все это нетерпеливое ожидание… Все это как будто говорит, что в мире всегда будет свет и надежда. И вам повезло, что у вас есть семья, с которой все это можно разделить.
Спазм перехватил ей горло. Она сделала нечто невероятное, ей бы и в голову не пришло, что она на такое способна, она поверить не могла, что делает это.
Она повернулась к нему, спрятала лицо у него на плече и разрыдалась.
А профессор Мира, как будто ничуть не удивившись, стал похлопывать и поглаживать ее по спине.
– Ну, ну, полно. Все хорошо, милая. У вас был трудный день.
Ева судорожно вздохнула и, изумленная, отодвинулась.
– Простите ради бога, – забормотала она. – О боже, я не знаю, что на меня… Мне лучше уйти.
Но Деннис держал ее за руку. Несмотря на весь его кроткий и добродушный вид, хватка у него была железная.
– Вам надо сесть. Ну-ка давайте, садитесь. У меня есть платок… кажется, у меня был платок. – И он начал хлопать себя по карманам все с тем же растерянным и озадаченным выражением.
Это подействовало на Еву куда лучше любого успокоительного. Она засмеялась и вытерла слезы.
– Все нормально, я в порядке. Извините. Мне действительно надо…
– Выпейте вина, – сказала Мира, пересекая комнату с подносом в руках.
Так как она, без сомнения, стала свидетельницей эмоционального всплеска, Ева смутилась еще больше.
– Я просто немного не в себе, вот и все.
– Ничего удивительного. – Мира поставила поднос и взяла один из бокалов. – Сядьте и успокойтесь. Мне хочется открыть мой подарок прямо сейчас, если вы не против.
– Открыть… Да. Конечно. – Ева взяла подарок для Денниса. – Вот. Я на него случайно наткнулась. Надеюсь, вам понравится.
Он просиял, как десятилетний мальчишка, только что нашедший под елкой красный спортивный велосипед. И сияющая улыбка не сошла с его лица, когда он вытянул из свертка шарф.
– Ты только посмотри, Чарли. Теперь мне будет тепло во время моих прогулок.
– И тебе очень идет. Ой! Деннис, ты только посмотри, что у меня тут! – Мира вынула из упаковки старинный чайник. – Это потрясающе! Фиалки, – прошептала она, проводя пальцем по рисунку из крошечных цветочков, оплетающих белый фарфоровый чайник. – Я обожаю фиалки.
Она буквально ворковала над этим чайником. Как некоторые женщины воркуют над пускающими слюни младенцами, подумала Ева.
