И ведь это он ушел, не попрощавшись, значит, ему и положено делать первый шаг к примирению. Пибоди засомневалась и чуть было не повернула обратно. Но коробочка – подарок Даллас – буквально прожигала ей дыру в кармане, а мысль о том, что, возможно, она сама отчасти виновата, прожигала дыру у нее в животе.
А может, это было просто несварение, не надо было перехватывать соевую сосиску на углу.
Пибоди вошла в электронный отдел, воинствующе выпятив подбородок. Вот он. Сидит как миленький в своей клетушке. Да и как было его не заметить, если даже в электронном отделе, где детективы одевались во все цвета радуги, его ядовито-зеленые штаны и желтая рубаха выедали глаза.
Она подошла маршевым шагом и дважды решительно ткнула его пальцем в плечо.
– Надо поговорить.
Он окинул ее холодным взглядом и отвернулся.
– Тут кое-кто работает.
Пибоди вспыхнула от стыда и унижения. Ей казалось, что она вот-вот услышит собственное шипение.
– Пять минут, – бросила она сквозь зубы. – С глазу на глаз.
Макнаб оттолкнулся от стола в кресле на колесиках, повернулся так стремительно, что длинные светлые волосы, стянутые в хвост, качнулись из стороны в сторону. Он дернул плечом, давая ей понять, что она должна следовать за ним, и ушел в своих сверкающих желтых сапогах на воздушной подошве.
Щеки Пибоди мучительно горели, пока она пробиралась среди бесконечных щелчков и гудочков по лабиринту ОЭС. Никто ее не окликнул, никто не помахал, и она поняла, что Макнаб не стал держать их размолвку в секрете.
Ну и ладно. Она тоже рассказала Даллас. Ну и что?
Он открыл дверь в небольшую комнату, где детективы могли передохнуть. Два спеца уже занимали помещение и азартно спорили на крутом электронном жаргоне, непонятном для непосвященных. Макнаб просто указал им большим пальцем на дверь.
– Всего на пять минут.
Детективы перенесли свой спор и пару банок с вишневой шипучкой за дверь. Один из них на ходу бросил на Пибоди взгляд, полный понимания и сочувствия. Пибоди ничуть не удивилась тому, что этот детектив оказался женщиной.
Макнаб купил себе в автомате лимонной шипучки. Небось под цвет своей рубашки, язвительно подумала Пибоди. Ей пришлось самой закрывать дверь, потому что он прислонился к короткому прилавку.
– Давай по-быстрому, у меня дел полно.
– Не беспокойся, я тебя надолго не задержу. Не ты один такой занятой, у меня тоже дел полно. Если бы ты этим утром не удрал из квартиры тайком, мы могли бы кое-что обсудить еще до смены.
– Я не удирал тайком. – Макнаб смерил ее взглядом поверх банки с шипучкой. – Я же не виноват, что ты спишь как бревно. И потом я был не в настроении биться головой о твое упрямство с утра пораньше.
–
– Я знаю, что я сказал. И если ты просто решила мне напомнить…
Пибоди приняла бойцовскую стойку. Это был тот редкий случай, когда она порадовалась, что превосходит его по весу.
– Вот только попробуй хоть шаг сделать отсюда, пока я не сказала все, что хочу, и я расплющу твою тощую задницу.
Теперь его глаза сверкнули гневом.
– Ладно, валяй, говори, что тебе надо, интересно будет послушать. Всю прошлую неделю ты вообще не хотела со мной разговаривать, а теперь вдруг приперло?
– Что ты такое несешь?
– Вечно у тебя какие-то дела. – Макнаб с размаху опустил банку на прилавок, и лимонная шипучка выплеснулась через край. – Вечно тебе некогда. Всякий раз, как я пытаюсь с тобой поговорить, только и слышу в ответ: «Мы этим потом займемся». Если уж собираешься меня бросить, могла бы иметь совесть и сделать это после праздников. Не такая это большая жертва.
– Что? Что? Бросить тебя? Ты что, совсем одурел? Последние мозги растерял?
– Ты меня избегаешь. Приходишь поздно, уходишь рано. И так каждый чертов день.
– Я покупаю рождественские подарки, идиот! – закричала Пибоди, всплеснув руками. – Я ходила в спортзал. И я поднималась к Мэвис и Леонардо, потому что… Не могу сказать, это секрет. И если я тебя избегала, так только потому, что ты ни о чем не хочешь говорить, кроме поездки в Шотландию.
– У нас осталась всего пара дней до…
– Знаю, знаю. – Пибоди демонстративно зажала руками уши.
– У меня есть наводка на один левый заработок, это поможет заплатить за билеты. Я только хочу… Ты не собиралась меня бросить?
– Нет, хотя и следовало бы. Мне бы следовало треснуть тебе по кумполу и избавиться от всех этих заморочек разом. – Пибоди со вздохом опустила руки. – Может, я тебя избегала, потому что не хотела говорить о поездке в Шотландию.
– Ты всегда говорила, что хочешь когда-нибудь съездить.
– Знаю, что я говорила, но я думала, что это будет не так скоро. Если вообще будет. А теперь ты припер меня к стенке, и я нервничаю. Нет, не нервничаю. Я в ужасе.
– Чего ты боишься?
– Боюсь встречи с твоими родственниками… со всеми сразу. Ты что, не понимаешь? Ведь это же меня ты собираешься привезти домой на Рождество!
– Черт побери, Пибоди, а кого, по-твоему, я должен везти домой на Рождество?
