Вернувшись к себе в кабинет, Ева еще раз просмотрела диск. Она пила кофе и наблюдала, как Труди входит в магазин. В строке хронометража было указано: четырнадцать двадцать восемь. У нее было достаточно времени, чтобы осмыслить результат своего визита к Рорку. Времени вполне достаточно, чтобы обсудить ситуацию с партнером или просто побродить по улицам, пока в голове не сложился план.
«Злющая», – отметила Ева. Она остановила запись и увеличила лицо Труди. Ей казалось, что она чуть ли не слышит скрежет зубовный. Кипящая злоба, а не холодный расчет. По крайней мере в этот момент. Может быть, импульс. «Я им покажу».
Ей пришлось искать носки, расталкивать людей локтями, огибать прилавки. Но она нашла, что хотела… и притом со скидкой.
Ева наблюдала, как Труди хватает пару носков с полки. Но вот она задержалась у полки и нахмурилась, взглянув на цену, произвела подсчет и только после этого встала в очередь.
Притопывая ногой, сверля неприязненным взглядом покупателей, стоящих впереди нее в очереди.
Она сгорала от нетерпения. И она была одна.
Ева продолжала следить. Вот перепалка с продавщицей. Труди смотрит на Джейн как на ком грязи под ногами, ее руки опущены, но она стискивает кулаки. Не желает уступить, оглядывается и огрызается на женщину, стоящую позади нее в очереди.
Устраивает скандал из-за мелочи.
Покупает орудие собственного убийства со скидкой.
Она не стала ждать, пока ей упакуют товар и пробьют чек. Просто запихнула носки в сумку и ушла, раздуваясь от возмущения.
Ева откинулась на спинку кресла, задумчиво изучая потолок. Ей надо где-то достать монеты. Никто не носит с собой столько монет, чтобы заполнить ими носок. И судя по тому, как она размахивала сумкой, та не была тяжелой.
– Компьютер, найти и перечислить все банки между Шестой и Десятой авеню, между… Тридцать восьмой и Сорок восьмой улицей.
Поднявшись с кресла, Ева проверила время. Банки уже были закрыты до следующего дня. Но Труди хватило бы времени – пусть и в обрез, – чтобы наменять целый мешок монет. Надо будет завтра проверить.
– Распечатать данные, – приказала Ева, когда компьютер начал диктовать список банков. – Скопировать в файл, скопировать на мой домашний компьютер.
Ева уже это видела. Конечно, ей придется найти банк и все перепроверить, но она уже это видела. Это будет ближайший к магазину банк. Ева видела, как Труди входит в банк, все еще кипя яростью. Она наверняка воспользовалась наличными, если еще не совсем утратила способность соображать. Нет смысла оставлять след такой трансакции в чековой книжке или на кредитной карточке. Надо менять наличные. И надо избавиться от банковской упаковки еще до возвращения в гостиницу.
Она была одна, вновь напомнила себе Ева. Одна пришла в Управление полиции, потом в «Рорк Индастриз». Ни малейших признаков того, что кто-то ждал ее в вестибюле.
Может, она позвонила, воспользовалась своим мобильным телефоном, когда вышла из здания? Проверить невозможно: мобильник пропал. Да, это был умный шаг – изъять мобильник с места убийства.
Ева прошлась по кабинету, запрограммировала новую порцию кофе.
Труди была испугана, когда вышла от Рорка. Позвонила своему приятелю, своему сообщнику. Может, поплакалась. Может, запасной план они разработали вместе.
Повернувшись к доске, Ева пристально вгляделась в изуродованное кровоподтеками лицо Труди.
– Что нужно, чтобы сотворить с собой подобное? – пробормотала она вслух. – Сильная мотивация. Большой запас злости. Но как, черт побери, ты рассчитывала доказать, что отделали тебя мы с Рорком или кто-то, кого мы на тебя напустили?
Ева покачала головой. Только что отметила умный шаг Труди, и вот опять глупость. Это было сделано в порыве ярости, чисто импульсивно, в приступе умопомрачения. Умнее было бы выманить одного из них или обоих из дома под каким-нибудь предлогом. Выманить куда-нибудь, чтобы им потом было бы сложно доказать свое алиби. Глупо было считать, что у них нет алиби.
Какое-то смутное воспоминание вдруг зашевелилось в ее голове, готовое вот-вот вновь исчезнуть. Ева закрыла глаза, крепко зажмурилась и сосредоточилась.
Темно. Заснуть невозможно. Есть хочется. Но дверь ее комнаты заперта снаружи. Труди не позволяла ей бродить по дому, как она говорила – шляться, устраивать пакости.
Все равно она была наказана.
За то, что поговорила с мальчиком, жившим на другой стороне улицы, и его друзьями. Эти мальчики были старше ее. Они дали ей покататься на скейтборде. Труди не нравился мальчик с другой стороны улицы, не нравились его друзья.
