Не надо было говорить с тем мальчиком. Но он сказал, что научит ее кататься на доске. Ведь она никогда раньше не каталась. Они на своих досках выделывали такие головокружительные трюки! Делали петли, ездили на одном заднем колесе, кружились волчком. Ей нравилось на них смотреть. Тот мальчик заметил, что она смотрит, и улыбнулся ей. Махнул ей, чтобы подошла.
Не надо было ходить. Знала же, что потом хуже будет. Но он протянул ей эту ярко раскрашенную доску и сказал, что она может прокатиться. Сказал, что он ее научит.
И когда она полетела стрелой на этой доске, он присвистнул сквозь зубы. А его друзья засмеялись. Он сказал, что она крутая.
Это был – Ева не сомневалась, что это был – самый счастливый, самый очистительный момент в ее короткой детской жизни. Даже сейчас она помнила, как непривычно было ощущать на своем лице улыбку. Как растянулись ее губы, напряглись щеки и смех вырвался из горла. Она ощутила даже боль в груди. Но это была легкая, приятная боль. Ничего такого с ней никогда раньше не бывало.
Он сказал, что она может покататься еще, что у нее здорово получается.
Но тут из дома с криком выбежала Труди, и лицо у нее было такое… «Я тебе покажу, – говорила это лицо. – Ты у меня взвоешь». Она кричала, орала на Еву, чтобы та немедленно слезла с этой проклятой доски.
Она не подумала. Она думала только о том, как здорово кататься на доске впервые в жизни.
Труди наорала и на мальчиков, пригрозила, что позовет полицию.
Ева подумала, что такой отчаянной храбрости ей никогда видеть не приходилось.
Он улыбнулся Еве, подмигнул и сказал, что она может сколько угодно кататься на его доске, как только избавится от старой суки.
Но ей больше так и не довелось покататься на его доске. Не довелось еще раз увидеться с ним и его друзьями.
И она заплатила за момент счастья и свободы голодным желудком.
Урчащий от голода желудок не давал ей уснуть. Она встала и подошла к окну. И увидела, как Труди выходит из дома. Она смотрела, как Труди берет камни и разбивает ветровое стекло своей машины, а потом и боковые стекла. Она видела, как Труди распыляет краску из баллончика по капоту, и различила в темноте светящиеся буквы.
Потом Труди пересекла улицу, обтерла баллончик тряпкой и забросила его в кусты перед домом мальчика.
Она улыбалась, когда возвращалась назад к дому. И эта улыбка напоминала звериный оскал.
Еве предстояло еще одно дело перед концом смены, и на это дело она пошла в одиночку.
Гостиница, в которой Рорк зарезервировал номер для Бобби и Заны, отличалась от прежней как небо от земли. Тем не менее это была скромная гостиница, без излишеств. Именно в таких местах обычно останавливались ограниченные в средствах туристы или командированные.
Охрана в глаза не бросалась, но ее присутствие ощущалось.
Еву остановили в аккуратном холле, на пути к лифтам.
– Простите, мисс. Могу я вам помочь?
К ней обратилась женщина с миловидным лицом и приятной улыбкой. Но под мышкой ее элегантного жакета угадывалась кобура.
– Полиция. – Ева подняла правую руку, а левой потянулась за жетоном. – Лейтенант Ева Даллас. Мои люди в номере пять-двенадцать. Я поднимусь, проверю их и охрану.
– Лейтенант. Нам приказано сканировать удостоверения. Прошу вас…
– Отлично. – В конце концов, это был ее собственный приказ. – Вперед.
Женщина вынула ручной сканер – куда более навороченный, чем любой табельный полицейский, – и проверила. Нажатием кнопки она вывела лицо Евы с фотографии на экран сканера, а убедившись, что все в порядке, вернула ей удостоверение вместе с жетоном.
– Поднимайтесь, лейтенант. Хотите, я позвоню охраннику, предупрежу его?
– Нет, я предпочитаю заставать их врасплох.
К счастью для охранника, он оказался на месте. Они были знакомы, поэтому, вместо того чтобы требовать удостоверение, он втянул живот, расправил плечи и отдал честь.
– Лейтенант!
– Беннингтон! Доложите обстановку.
– Все тихо. Все комнаты на этом этаже заняты, кроме пять-ноль-пять и пять-пятнадцать. Люди входят и выходят: с покупками, с портфелями. Из номера пять-двенадцать ни звука с тех пор, как я заступил на смену.
– Можете отлучиться минут на десять.
– Спасибо, лейтенант, я сменяюсь через тридцать, постою.
– Ладно.
Ева постучала, дождалась, пока кто-то изнутри посмотрел на нее в глазок. Дверь открыла Зана.
– Привет, я не знала, заглянете ли вы к нам сегодня. Бобби в спальне, разговаривает по телефону с Дензилом. Хотите, я его позову?
