Максим (пренебрежительно). Да ладно… Не надрывайся, Неволин. Все это старье, никому не нужное… Привезем в Москву и будем мучиться – куда это добро девать?.. Я предлагал все тут оставить… Или вон гастарбайтерам раздать – их тут столько развелось… Но разве матери объяснишь?
Неволин. Ну, ее можно понять – это все ее жизнь.
Максим (легко). Ну и что? И моя тоже, между прочим – я среди этого барахла вырос…
Максим встает, размахнувшись, швыряет пустую банку во двор, следит за ее полетом. Максим поворачивается к Неволину.
Максим. Пошли, что-то покажу…
Он ведет Неволина в дом, останавливается у стенного шкафа.
Максим. Маэстро, врежьте марш! Занавес открывается!
Максим распахивает дверь шкафа и Неволин видит бюст. Максим, очень доволен произведенным эффектом.
Максим. Ну? Проникся?
Неволин. Да, впечатляет. Слушай, а откуда он у вас, я что-то и не помню…
Максим. Что, брат, пронимает? Берет за душу?.. Тут штука посильнее «Фауста» Гете! Отец его, знаешь, как называл? Идолище поганое!.. Какой-то ваятель-любитель осчастливил. Отец ему помог с чем-то… Не помню уже… Он же все время кому-то помогал… А мужик этот, оказывается, после работы ваял скульптуры для души. И как-то раз подвозит на грузовике это произведение прямо к дому. Мы туда-сюда, а как откажешься?.. Думали-думали, что с ним делать, потом спрятали в чулан, чтобы людей не пугать… А знаешь, что-то в этом чуде-юде от отца есть…
Неволин молчит, он видит, что Максиму надо выговориться.
Максим (очень искренне, с сожалением). Знаешь, я не успел с ним по-настоящему сблизиться… Так и остался для него маленьким пацаном, который под ногами крутился… Это Виктор у нас считался наследником и продолжателем, а я так… Только в последнее время его потянуло ко мне, когда Виктор ушел от него… Но он уже был плох… Опоздали. И все равно – пока он был жив, я жил с ощущением, что за мной – стена, железобетон. И вдруг оказалось, что стены нет…
Неволин (задумчиво глядя на него). Слушай, я все хочу спросить… А что вы побежали, как муравьи? Мать вон довели… Она еле ходит… Для нее же этот отъезд, как конец света!
Максим (рассеянно). А ты что предлагаешь?
Неволин. Не уезжайте.
Максим. Вот так вот. Ты, что ли нам разрешаешь?
Неволин (показывая на бюст). Попробовали бы вот его отсюда выгнать!
Максим (сразу поскучнев). Ну да… Слушай, у меня там пиво еще есть…
Максим поворачивается и идет на веранду. Неволин какое-то время смотрит на бюст, потом закрывает дверцу шкафа и идет вслед за Максимом.
Максим сидит в прежней позе с новой банкой пива в руках. Увидев Неволина, протягивает ему банку. Неволин автоматически открывает ее, тоже какое-то время смотрит на великолепие осеннего дня. Потом решительно поворачивается к Максиму.
Неволин. Слушай, но раз вы сами на все согласны, что ж вас жалеть?.. С вами делай, что хочешь…
Максим (лениво). Вот как ты запел! Ишь ты! В своей Германии, что ли, научился?
Неволин (раздраженно). И там тоже. Там, знаешь, на печи не полежишь! Ты не представляешь, скольких сил мне стоит каждый день доказывать свою состоятельность, каждый раз добиваться продления визы? Каждый раз надо бегать с высунутым языком – искать новый рабочий или издательский договор…
Максим (насмешливо). Значит – нравится… с высунутым языком… А не нравится – возвращайся к родным берёзам, осинам. Вон они какие у нас красивые…
Неволин. Куда? Куда мне было возвращаться?
Максим (поучительно). Не надо было квартиру своей жене оставлять. Раз развод – значит, распил. Всего! Все пополам. А ты ей квартиру оставил, а сам уехал. Слава богу, хватило ума не выписаться оттуда. Теперь-то она твоя? Квартира?
Неволин (неохотно). Вроде моя.
Максим (азартно). Слушай, так она точно пьяная с каким-то мужиком была?
Неволин (отмахиваясь). Да какая теперь разница! Ты еще спроси – сколько теперь квартира стоит?
Максим (невозмутимо). Да я уже прикинул – бабки хорошие, если продавать. Кстати, как на предмет занять?
Неволин (терпеливо). А как дачу сохранить, тебе не интересно?
Максим (без интереса). А ты что – знаешь?
