Неволин (жестко). Да вы начните что-то делать! Хотя бы! Столько знакомых осталось, вполне влиятельных людей… Этот друг твоего отца, Юсин сейчас зам генерального директора в фирме. Кстати, я узнал, что Инга Завидонова теперь в конторе здешней работает, не последний человек… Можно с ней поговорить… Надо просто что-то начать делать!..
Максим (невозмутимо). Да ладно, Неволин, не суетись…
Неволин молча смотрит на него, пожимает плечами. Максим хитро глядит на Неволина.
Максим (с ухмылкой). Ты, Неволин, лучше это…
Неволин. Что?
Максим. С Гланькой-то поосторожнее, она все-таки моя племянница…
Неволин. Иди ты, знаешь… Дядя выискался!
Максим (хохочет, копируя Гланьку). «Дядя, милый мой дядя!..» А тут еще и папаша ее бродит где-то!.. Так что бдительность не теряй!
Тася спускается по лестнице, таща тюк с бельём. Кладёт его на коробки, приготовленные у стены к выносу. Подходит к телефону, снимает трубку, собираясь позвонить, но тут замечает бюст и, ахнув, роняет трубку. Смотрит на бюст, он словно притягивает ее. Она подходит совсем близко, пытается закрыть дверцу, но та со скрипом открывается вновь. Тася, забыв про телефон, в смятении торопливо поднимается по лестнице.
Появляются Виктор и Вера Александровна. В руках у Виктора бутылка и стаканы. У Веры Александровны – яблоки. Устраиваются на залитой светом веранде. Виктор наливает два стакана.
Вера Александровна (весело). Что-то мы с тобой совсем по-походному…
Виктор (беспечно). А мы и есть в походе… «Труба трубит, откинут полог…»
Вера Александровна. И вдвоем, как пьянчужки? Надо бы всех позвать, неудобно.
Виктор (отмахиваясь). Да ты не волнуйся, сейчас они все на запах налетят. Ладно, мать, давай… За этот дом… Он был гостеприимен и любвеобилен! Если представить, сколько человек здесь пере… пере… В общем, предавалось любовным утехам… Это был настоящий дом любви! Да-да, дом любви назло моральному кодексу строителя коммунизма! Здесь было море любви. Разливанное море любви! Здесь создавались и гибли семьи! А главное – зачинались дети! За это надо выпить!..
Вера Александровна (отмахиваясь). Ой… ой… перестань… Что ты за чушь несёшь…
Договорить Вера Александровна не успевает, в дом входит Инга Завидонова, стройная, подтянутая, подчеркнуто деловитая, бизнесвумен.
Инга (чуть насмешливо). Добрый день. Не помешала? Вы тут собираетесь…
Виктор и Вера Александровна удивленно смотрят на нее.
Виктор (несколько неожиданно захмелевший). Простите, мадам, а вы собственно кто?
Инга (с улыбкой). Я работаю в дирекции дачного поселка.
Виктор (откидываясь на спинку стула). О-о… Начальство, так сказать. Власть! Как же я вас всех не люблю! Если бы вы только знали!
Инга (хладнокровно). Что поделаешь… Вот зашла посмотреть, как вы съезжаете… Все ли в порядке.
Виктор (издевательски). Все ли в порядке… Да ничего у вас не в порядке! Как был совок, так и остался! Где эта чертова машина, которую вы обещали?
Инга (невозмутимо). Непредвиденные обстоятельства, машина будет.
Вера Александровна (возмущенно) Съезжаем! Оказывается, это мы съезжаем! Мы сами! Нет, это вы гоните нас! Вы подали на нас в суд. Подумать только – в суд! Как будто мы какие-то мошенники, проходимцы! А мы здесь прожили столько лет. Когда мы приехали сюда, здесь еще ничего не было… Вашей конторы уж точно! Это мой муж строил здесь все. А вы теперь нас в суд тащите! Какие-то дурацкие повестки присылаете!
Виктор (благодушно паясничая). Увы, мы здесь теперь чужие люди. Проходимцы, мать, проходимцы. Ты уж называй вещи своими именами… Ладно, мать, что ты набросилась на человека? Что ты от нее хочешь? От нее ничего не зависит, неужели ты не понимаешь? Правда же, мадам?
Вера Александровна (оправдываясь). Ни на кого я не набросилась. Очень нужно!
