Мимник молчал и не оглядывался, но вёл чётко, уверенно, ни разу не остановившись, словно шёл давно знакомой и до мелочей известной дорогой.
Клара изрядно выбилась из сил, шагала, тяжело опершись на руку сына. Вокруг неё расстилался мрачный и дикий лес, лес, последние годы росший на костях бесчисленных жертв, щедро удобривших землю собственными останками. Неужели эти самые мимники ухитрились перебить столько народу? Или их кто-то привёл в эти места? А может, пробудил от долгой спячки? И как, однако, хитро́ укрыто – Клара прожила столько лет почти рядом с этим жутким кладбищем, ничего не заподозрив!
– Куда он нас ведёт, мама? – Чаргос с подозрением и неприязнью глядел в спину мимнику, едва заметному в слабом звёздном отсвете.
– Он должен чуять отдавшего приказ Охотника, – так же шёпотом отозвалась Клара. – Как пёс чует хозяина и возвращается к нему, зачастую за десяток лиг. Только здесь связь куда сильнее.
– А вампир про неё не знает?
Клара покачала головой.
– Может, да, может, нет. Следа по-прежнему нет, значит, самого упыря здесь не было. Мимников он сам не видел. И они его не видели тоже. Он их позвал, как ты понимаешь.
Мальчик прав, подумала Клара. Если этот вампир и впрямь настолько силён, мог и догадаться, что преследователи встанут на след именно таким образом.
А это, в свою очередь, означает, что они с Чари направляются прямиком в ловушку.
В ловушку, которую она не нашла, когда обшаривала эти края много лет назад.
В которую шагнёт, конечно же, она одна.
Луны над королевством Веллея всходили роскошные, одна за одной, все три, расположившись на небосводе сияющим поясом. Три луны, три сестры, наказанные Древними Богами – теми, что правили всем сущим ещё до прихода тех, что стали зваться Богами Молодыми.
Стыдно, конечно, что всерьёз историей Упорядоченного Клара занялась, лишь оказавшись здесь, в Веллее, став женой дракона и матерью четырёх сорванцов.
Тропа стала шире, заметнее в лунном свете. Заблестели серебром листья по обе её стороны, поднялись узловатые ветки; впереди открылась опушка, за ней вновь начиналась чаща.
– В самую чащу лезем, мам. – Чаргос глядел исподлобья, глаза у мальчишки сощурились, несмотря на ночную тьму.
Да, в самую чащу.
– Это что, короткий путь? – окликнула Клара мимника.
Ещё одна особенность этих созданий – мысли их не прочесть никому. «Может, их там и вовсе нет, мыслей в привычной нам форме? – мимоходом подумала чародейка. – А то Чар бы прочёл…»
– Коротко, да, – закивал старичок, не оборачиваясь.
– Воняет, – коротко бросил Чаргос. Юный дракон остановился, пригибаясь, так, словно готовый вот-вот преобразиться.
Воняло тут и впрямь жутко. Гнилым мясом, нечистотами, псиной.
Замерла и Клара. Что это?..
– Ловушка, сын! – успела выкрикнуть она за миг до того, как вокруг них взорвалась земля.
Мимники. Проклятый оборотень привёл чародейку прямо к засаде.
Клара с проклятием сжала кулак, невидимая петля швырнула проводника-мимника наземь, сдавливая ему шею.
А со всех сторон уже мчались оборотни, распахнув истекающие слюной пасти. Иные побольше, иные поменьше, иные и вовсе не больше щенков – поднялось всё племя, от мала до велика, сколько б их тут ни было.
За спиной Клары упруго зашелестели крылья. Чаргос не терял времени даром.
– Без пощады! – проревел молодой дракон, но взлететь уже не успел. На Чаргоса разом кинулось четыре или пять оборотней, и помочь Клара уже не успевала – её саму атаковал добрый десяток тварей.
Мимники бросились в схватку, не щадя себя.
Рубиновая шпага вспорола воздух, разрубая в прыжке самого проворного из оборотней. Клара упала на одно колено, пропуская следующего мимника над собой, дага вспорола тому живот, и чародейку окатило вонючей кровью, по траве распустились зеленоватые внутренности зверочеловека.
Ледяная стена; на неё натыкается сразу пара тварей. Старый и верный как смерть огнешар со спины Чаргоса сбивает повисшего там оборотня. Визг, вонь палёного волоса и сожжённого мяса.
Сила свободно течёт сквозь кончики пальцев, сквозь рубиновый клинок в правой руке; остриё выписывает замысловатые петли и восьмёрки, оставляя за собой огневеющую дорожку. Только успевай придавать силе форму, выстраивай цепочки трансформаций, завершай последним преображением, чётким образом, проводи формулы через сознание – знакомое дело, привычное, ещё со времён незабвенной Гильдии.
Слово, жест, мысль. В бою всё идёт в ход.
…Но тогда она не дралась плечом к плечу с собственным сыном.
Чаргос не сумел взлететь. Дюжина оборотней повисла на нём, вцепившись в лапы и крылья. Прокусить броню они не могли, но, видать, держали юного дракона чем-то ещё, какой-то магией, почему-то не действовавшей на Клару. Сама волшебница защищалась успешно, однако ей пришлось пустить в ход всё своё искусство – оборотни казались быстрее взблеска молнии. Рубиновая шпага Клары очень быстро до самого эфеса покрылась дымящейся тёмной кровью, склизкие внутренности громоздились у самых ног чародейки, иные, полуживые, словно змеи норовили обвить ей ноги.
– Проклятье!
