Все еще плохо соображавший Андрол попробовал высвободить руки из пут, но веревки оказались затянуты туже прежнего. Ну да, правильно. Эвин заметил слабину и связал пленника заново.
Андрол чувствовал себя беспомощным. Бесполезным. Он ненавидел это чувство, ведь для него смысл жизни – если он вообще был, этот смысл, – заключался в том, чтобы приносить пользу. И держать ситуацию под контролем.
– Обратите ее следующей, – раздался голос Таима.
Андрол вывернул шею. Таим сидел за столом. Он любил присутствовать при Обращениях, но на Тувин не смотрел. Пальцами он нежно поглаживал какой-то предмет. Что-то вроде диска…
Вдруг он встал и сунул вещицу в поясной кошель:
– Сетуете, что из-за стольких Обращений выбились из сил. Что ж, если Обратить эту женщину, ее способности усилят ваши. Мишраиль, пойдешь со мной. Пора.
Мишраиль и еще несколько человек, стоявших там, где Андрол не мог их видеть, подошли к Таиму. Тот направился к двери.
– К моему возвращению она должна быть Обращена, – сказал он, выходя.
Мандарб галопом мчался по каменистой земле. Лану казалось, что он скачет к ущелью чуть ли не в сотый раз, хотя с начала сражения не прошло и недели.
Рядом скакали во весь опор принц Кайзель и король Изар.
– Что такое, Дай Шан? – выкрикнул Кайзель. – Новая атака? Я не видел сигнала тревоги!
Пригнувшись к шее Мандарба, Лан мрачно всматривался в сумерки. По обеим сторонам горели костры, сложенные из дров и мертвых тел, а за спиной гремели копытами сотни коней малкири. Жечь трупы непросто, но костры не только дают свет. Они лишают троллоков пищи.
Впереди раздавались звуки, которых Лан совсем не хотел услышать. Звуки, приводившие его в ужас.
Взрывы.
Далекий грохот, будто сталкивались друг с другом огромные камни, и при каждом таком столкновении содрогался воздух.
– О Свет! – Лана нагнала королева Этениелле Кандорская. Ее белый мерин несся галопом. – Это то, о чем я думаю?
Лан кивнул. У врага появились те, кто владел Силой.
Этениелле – женщина в теле, почтенная матрона по стандартам порубежников, – крикнула что-то своей свите, но Лан не разобрал ее слов. Среди спутников королевы были лорд Балдер, носивший звание хранителя меча, и седовласый Калиан Рамсин, ее новый муж.
Всадники подъехали к ущелью, где воины Лана с трудом сдерживали натиск исчадий Тени. Близ первых костров взлетел на воздух передовой отряд кандорских конников.
– Лорд Мандрагоран! – помахал рукой человек в черном мундире. Наришма. Он подбежал к Лану вместе со своей Айз Седай. Лан всегда держал на передовой кого-то из тех, кто мог направлять Силу, но при этом отдал приказ в бой не вступать. Силы Аша’манов требовались ему для чрезвычайных случаев.
Таких, как этот.
– Кто-то направляет Силу? – спросил Лан, осаживая Мандарба.
– Да, Дай Шан. Повелители ужаса, – ответил Наришма, тяжело дыша. – Пожалуй, не меньше двух десятков.
– Их там два десятка, и это в лучшем случае, – заметил Агельмар. – Они рассекут нас, как меч рассекает молочного ягненка.
Лан обвел взглядом суровый ландшафт. Когда-то это была его родина. Родина, которой он никогда не знал.
Малкир придется оставить. При этой горькой мысли в сердце у Лана как будто провернули кинжал, но деваться было некуда.
– Вот и ваше отступление, лорд Агельмар, – сказал он. – Наришма, твои товарищи могут хоть что-то сделать?
– Если подъехать поближе, можно попытаться рассечь их плетения прямо в воздухе, – ответил Аша’ман. – Но это сложно. Пожалуй, даже невозможно, если они используют только тесьмы из Земли и Огня. К тому же на той стороне их довольно много… ну, мы станем для них мишенями. Боюсь, нас одолеют…
Рядом прогремел взрыв, земля содрогнулась, Мандарб вскинулся на дыбы, чуть не сбросив седока наземь. Ослепленный вспышкой Лан едва удержался в седле.
– Дай Шан! – Голос Наришмы.
Лан сморгнул слезы и прорычал в ответ:
– Ступай к королеве Илэйн! Приведи владеющих Силой, чтобы прикрыли наш отход. Без поддержки нас порвут в клочья. Давай, парень!
Агельмар уже выкрикивал приказы к отступлению. Выдвинувшись вперед, лучники готовились загнать Повелителей ужаса в укрытие. Лан выхватил из ножен меч и галопом помчался к защитникам ущелья.
«Да обережет нас Свет», – думал он, вопя что было мочи и пытаясь собрать остатки своей кавалерии. Тарвиново ущелье было потеряно.
Изводясь от тревоги, Илэйн ждала у самой опушки Браймского леса – такого древнего, что он, казалось, обладал собственной душой, а вековые деревья, служившие ему заскорузлыми пальцами, тянулись из земли навстречу ветру.
В таком лесу трудно не почувствовать себя песчинкой. Хотя на деревьях почти не было листвы, Илэйн ощущала на себе взгляды тысяч глаз, смотревших на нее из чащи. Ей вспомнились сказки, что она слышала в детстве: мол, в Браймском лесу полно разбойников – и благородных, и совершенно бесстыдных, с сердцами черными, все равно что у приспешников Темного.
«Кстати…» Илэйн задумалась над одной из этих сказок, а затем повернулась к Бергитте:
– Разве не ты однажды верховодила воровской шайкой, скрывавшейся в этом лесу?
– Я-то надеялась, что эту историю ты не знаешь, – поморщилась Бергитте.
