– Пойдем. – Перрин
Перрин едва устоял на ногах, но не забыл о своей цели. Губитель. Убийца волков. Тот, кто убил Прыгуна.
Силы вернулись, и Перрин расправил плечи. Все оказалось проще, чем в прошлый раз; приходя в волчий сон во плоти, ты и впрямь становишься сильнее. К тому же можно не волноваться, что слишком сильно погрузишься в сон и забудешься, а тело останется умирать в реальном мире.
Он преодолел преграду – медленно, будто перед ним была водная толща, – и очутился на другой стороне, под куполом. За спиной у него Гаул, явно заинтересовавшись, вытянул руку, а затем стукнул по стенке купола указательным пальцем.
И в следующее мгновение он рухнул наземь обмякшей тряпичной куклой, а его копья и стрелы разлетелись по сторонам. Айилец лежал без движения, он даже не дышал. Перрин с трудом просунул руку через барьер, ухватил Гаула за ногу и потянул к себе.
Под куполом айилец судорожно вдохнул, потом задышал нормально, потом, застонав, перекатился на спину и сел, держась за голову. Перрин тем временем молча собрал его стрелы и копья.
– Это будет неплохой способ заработать побольше
Перрин смерил айильца взглядом, впервые поняв, что Гаул слышал его разговор с Эдаррой о волчьем сне, и спросил – больше, пожалуй, у самого себя:
– Какими поступками я заслужил твою преданность, Гаул?
– Дело не в поступках, – рассмеялся тот.
– В смысле? Я вызволил тебя из той клетки – вот ты и последовал за мной.
– Поначалу, – согласился Гаул. – Но оставался я с тобой не поэтому. Пойдем. Разве не пора нам охотиться на опасную добычу?
Перрин кивнул, Гаул закрыл лицо вуалью, и вместе они направились к строению, стоявшему в центре купола. До него было довольно далеко, но Перрин не хотел переноситься в неизведанное место. Поэтому они шли пешком по бескрайнему пастбищу, время от времени минуя небольшие перелески.
Примерно через час в поле зрения появились стены. Высокие и внушительные, они выглядели так, будто окружали крупный город. Перрин с Гаулом подошли к стенам; айилец осматривался с великой осторожностью, будто ожидая, что в него в любой момент полетят стрелы. Однако в волчьем сне эти стены не охранялись. Если Губитель здесь, он затаился в самом сердце купола, в его центре. И наверняка поставил капканы.
Перрин положил ладонь на плечо Гаула и мгновенно перенес обоих на гребень стены. Пригнувшись пониже, айилец подкрался к ближайшей сторожевой башенке и заглянул под ее крышу, а Перрин подошел к внутреннему краю стены, по контрасту с которой сама Черная Башня выглядела, как оказалось, не очень-то внушительно: скромная деревушка, избушки и хибарки, а за ними – обширное пространство, на котором ведется какое-то масштабное строительство.
– Не слишком ли они самонадеянны, как по-твоему? – раздался женский голос.
Перрин вздрогнул, развернулся, вообразив в руке молот, а вокруг себя – защитную кирпичную стену. Рядом стояла невысокая молодая женщина с серебристыми волосами, в белом платье, перетянутом на талии серебряным поясом. Она выпрямилась во весь рост, словно пытаясь казаться выше. Лицо было незнакомым, но Перрин узнал ее запах.
– Лунная Охотница. – Его голос мог бы сойти за рык. – Ланфир.
– Мне больше не позволено пользоваться прежним именем, – сказала она и постучала пальцем по стене. – С именами у него все очень строго.
Перрин попятился. Глянул по сторонам. Она заодно с Губителем? Гаул выскочил из сторожевой башенки, увидел женщину и замер. Перрин поднял руку, останавливая айильца. Успеет ли он перенестись к Гаулу и удрать с ним прежде, чем Ланфир нападет?
– Лунная Охотница? – Она облокотилась на зубчатую стену, доходившую ей до груди. – Так вот как меня называют волки? Но они не правы, это совершенно неверно. Я не охочусь за луной. Она и так моя.
– Что тебе нужно? – осведомился Перрин.
– Месть, – прошептала Ланфир и взглянула на него. – То же, что и тебе, Перрин.
– Я что, должен поверить, что ты тоже желаешь Губителю смерти?
– Губителю? Этому сиротке, мальчишке на побегушках у Моридина? Меня он не интересует. Моя месть падет на другого.
– Кого?
– Того, по чьей вине я оказалась в заключении, – произнесла женщина тихо, но страстно. Вдруг она посмотрела в небо, с тревогой распахнула глаза и исчезла.
Перрин переложил молот из одной руки в другую, а Гаул тем временем приблизился, пытаясь уследить за всеми направлениями сразу.
– Кто это? – прошептал он. – Айз Седай?
– Хуже, – поморщился Перрин. – Каким именем айильцы зовут Ланфир?
Гаул резко, с присвистом вдохнул.
– Не знаю, чего она хочет, – продолжил Перрин. – Я ее вообще никогда не понимал. Возможно, наши пути пересеклись по случайности, и если повезет, она уйдет по своим делам.
