– Мне известен лишь один способ войти туда, – прошептал Перрин, чтобы его не услышали Хранительницы Мудрости и все остальные. – Легким путем. Но теперь мне требуется нечто иное. Ты многое знаешь, многое помнишь. Нет ли в древнем содержимом твоей головы воспоминаний о том, как войти в Мир снов во плоти?
– Опасные ты задаешь вопросы, – помрачнел Ранд.
– Такие же опасные, как то, что собираешься сделать ты?
– Быть может. – Ранд сдвинул брови. – Знай я об этом, когда… Скажем так: некоторые назвали бы твою просьбу пагубной, квинтэссенцией зла.
– Никакое это не зло, Ранд, – возразил Перрин. – Зло я распознаю по запаху. В моем вопросе нет ничего пагубного. Одна лишь беспредельная глупость.
– И все же ты задаешь его, этот вопрос, – улыбнулся Ранд.
– Хороших решений у меня не осталось, Ранд. Лучше сделать что-нибудь отчаянное, чем вовсе ничего не делать.
Ранд не ответил.
– Помнишь, мы говорили о Черной Башне? – спросил Перрин. – Знаю, ты о ней беспокоишься.
– Мне придется ее посетить. – Ранд помрачнел еще сильнее. – И конечно же, это ловушка.
– Думаю, отчасти мне известно, кого в этом винить, – сказал Перрин. – Я должен кое с кем сразиться, но победить его смогу лишь в бою на равных. Там, во сне.
Ранд медленно кивнул.
– Колесо плетет так, как желает Колесо, – произнес он. – Придется оставить Проклятые земли; ты не сможешь войти в сон, находясь…
Он умолк, затем что-то сделал, формируя какое-то плетение. Рядом открылись переходные врата – немного иные, чем-то отличающиеся от обычных.
– Понимаю, – продолжил Ранд. – Миры сжимаются, притягиваются один к другому. И то, что однажды было раздельным, больше не является таковым. Эти врата приведут тебя в сон. Будь осторожен, Перрин. Если погибнешь там во плоти, могут быть… последствия. И они окажутся хуже самой смерти. Особенно теперь, в нынешние времена.
– Знаю, – ответил Перрин. – Мне понадобится выход. Нельзя ли, чтобы кто-то из твоих Аша’манов открывал мне переходные врата – раз в день, на рассвете? Допустим, на меррилорской площадке для Перемещения?
– Опасно, – прошептал Ранд. – Но я это сделаю.
В знак благодарности Перрин кивнул.
– Если будет на то воля Света, мы увидимся снова, – сказал Ранд и протянул Перрину руку. – Приглядывай за Мэтом. Честно говоря, не знаю, что он собирается сделать, но чувствую: это крайне опасно для всех, кто окажется вовлечен.
– Только не для нас. – Перрин ответил Ранду крепким рукопожатием. – Мы с тобой прекрасно умеем держаться безопасных тропинок.
– Да обережет тебя Свет, Перрин Айбара, – улыбнулся Ранд.
– И тебя, Ранд ал’Тор. – Перрин замешкался и вдруг понял, что происходит. Они прощались. Он заключил Ранда в объятия.
Потом Перрин отступил на шаг от Ранда и, обращаясь к Найнив и Морейн, сказал:
– Позаботьтесь о нем, вы, обе, – поняли меня?
– Ах вот как! – подбоченилась Найнив. – Теперь ты хочешь, чтобы я о Ранде позаботилась? Я не переставала о нем заботиться, Перрин Айбара. Не думай, что я не слышала, как вы перешептываетесь. Что, снова затеяли какую-то глупость?
– Как обычно. – Перрин поднял руку, прощаясь с Томом. – Гаул, ты уверен, что хочешь пойти со мной?
– Уверен. – Айилец проверил, легко ли выходят копья из чехлов, и заглянул в Рандовы переходные врата.
Не говоря больше ни слова, оба подхватили тяжелые вьюки и ступили в Мир снов.
– О Свет!.. – прошептал Перрин Гаулу, глядя по сторонам. – Этот мир умирает.
Текучее, кипучее, бурлящее черное небо – никакая не новость, но буря, что месяцами назревала в волчьем сне, наконец-то вступила в свои права. Невероятные порывы ветра самым неестественным образом налетали то оттуда, то отсюда, и Перрин запахнул плащ, затем силой воображения сделал его ткань плотнее, а крепкие завязки – туго затянутыми.
Вокруг него, отражая натиск свирепейшего из ветров, возник небольшой пузырь тишины и спокойствия. Создать подобную сферу оказалось проще, чем он думал, – будто подхватил тяжелое дубовое полено, а оно оказалось легким, как сосна.
Пейзаж выглядел менее реальным, чем обычно. Буйный ветер сглаживал холмы – прямо на глазах, будто эрозия ускорилась в тысячи раз. В других местах почва сама вспучивалась, рождая новые косогоры и неровные скалы. Взлетая на воздух, комья земли немедленно рассыпались в пыль. Весь мир вокруг трещал по швам.
Как заподозрил Перрин, дело в том, что они слишком близко к Ранду. Он схватил Гаула за плечо и перенес его и себя подальше от этого места. И действительно, на знакомой равнине дальше к югу – там, где Перрин охотился с Прыгуном, – буря была уже не такой могучей.
Тяжелые тюки с едой и водой припрятали в густо разросшихся кустах. Перрин не знал, сгодится ли в пищу то, что найдется в волчьем сне, и выяснять это на себе ему совсем не хотелось. Припасов должно было хватить на неделю, и пока его с Гаулом будут ждать переходные врата, он готов был считать нынешний риск допустимым. Вернее сказать, не таким уж неприемлемым.
