Память Света полностью

Здешний пейзаж не разрывался и не рассыпался на части так, как это происходило близ Шайол Гул, однако немного дольше разглядывая ту или иную деталь окружающего пространства, Перрин замечал, как ветер подхватывает крошечные фрагменты… ну, чего угодно – мертвых колосьев, древесных стволов, комьев земли, осколков камня – и понемногу утягивает их ввысь, к ненасытному черному небу. В волчьем же сне обычно бывало так, что стоило отвернуться и взглянуть еще раз – и что-то разбитое или обломанное снова оказывалось целым; так уж тут заведено. Поэтому Перрин понимал, что это место, как и мир яви, постепенно приходит в упадок. Просто здесь это куда заметнее.

Их с Гаулом хлестал ветер, но не настолько сильный, чтобы пришлось создавать защитную преграду. Подобный ветер бывает в самом начале бури, перед проливным дождем, громом и молниями. Этот же был вестником скорого конца.

Гаул, уже надвинувший на лицо шуфу, с подозрением озирался по сторонам. Его одежда изменила цвет, и теперь он сливался с местностью.

– Здесь нужно быть предельно осторожным, Гаул, – предупредил его Перрин. – В этих местах праздные мысли могут обрести самую реальную форму.

– Буду слушать тебя и делать как велено, – кивнул Гаул и с неохотой опустил с лица вуаль.

Отрадно было видеть, что, когда они вышли в поле, цвет одежды Гаула почти не изменился.

– Просто не забивай себе голову, – сказал Перрин. – Ни о чем не думай. Действуй по инстинкту и следуй за мной.

– Буду охотиться, как охотится гара, – подтвердил Гаул. – Мое копье принадлежит тебе, Перрин Айбара.

Перрин шагал по равнине, опасаясь, что Гаул случайно переместится, подумав о какой-нибудь местности, но особенности волчьего сна не оказывали на айильца почти никакого влияния. Когда Гаул чему-то удивлялся, его одежда слегка меняла цвет, а на лице сама собой вдруг появлялась вуаль, но больше ничего не случалось.

– Ладно, – сказал Перрин. – Сейчас я перенесу нас к Черной Башне. Охотиться будем на опасную добычу. Человека по имени Губитель. Помнишь лорда Люка?

– Побегунчика? – уточнил Гаул, а когда Перрин непонимающе сдвинул брови, продолжил: – Это птица такая, водится в Трехкратной земле. Я нечасто видел этого человека, но, кажется, он из тех, у кого храбрые речи, но трусливое нутро.

– Это была ширма, – ответил Перрин. – К тому же здесь, во сне, он совершенно другой человек – хищник по имени Губитель, охотник на волков и людей. Он могуч. Если надумает убить тебя, то в один миг появится за спиной – и представь, что тебя оплела лоза. Так, что не шевельнуться. В общем, ты не сможешь ничего сделать, а он перережет тебе горло.

Гаул рассмеялся.

– Что смешного? – спросил Перрин.

– Тебя послушать, так это что-то новенькое, – объяснил Гаул. – Даже в первом сне, где бы я ни оказался, меня окружают мужчины и женщины, способные связать человека усилием мысли, подвесить над землей и лишить жизни. Так что я привык к некоторой беспомощности, Перрин Айбара. Так уж сведены грани нашего мира.

– И все же, – строго продолжил Перрин, – если мы обнаружим Губителя – парня в темной коже, с квадратным лицом и не вполне живыми глазами, – держись от него подальше. Драться с ним буду только я.

– Но…

– Ты обещал, что будешь слушаться, Гаул, – напомнил спутнику Перрин. – Поверь, это крайне важно. Он забрал Прыгуна, и я не допущу, чтобы ты тоже пал его жертвой. Так что с Губителем ты драться не будешь.

– Ну хорошо, – согласился Гаул. – Клянусь, что мои копья не станут танцевать с этим человеком без твоего приказа.

Перрин вздохнул, представив, как Губитель убивает Гаула, стоящего с зачехленными копьями – в полном соответствии с его клятвой. О Свет, как же трудно бывает с этими айильцами!

– Если он нападет, можешь с ним сражаться, – разрешил Перрин, – но лишь для того, чтобы защитить себя. Не преследуй его, а если увидишь, что я вступил с ним в бой, не беги на помощь. Понял?

Гаул кивнул. Перрин положил руку ему на плечо и перенес обоих в сторону Черной Башни. Прежде он там никогда не бывал, а посему направление пришлось угадывать. Первая попытка сдвига привела его в ту часть Андора, где поросшие травой холмы будто бы плясали и содрогались под порывами ветра. Перрин предпочел бы просто перепрыгивать с холма на холм, но решил, что к такому Гаул не готов, и поэтому продолжил использовать сдвиг.

После четырех или пяти попыток он заметил возвышавшийся вдали полупрозрачный купол с легким фиолетовым отливом.

– Что это? – спросил Гаул.

– Наша цель, – ответил Перрин. – Из-за этой штуковины Неалд и Грейди не могут создать переходные врата в Черную Башню.

– То же самое было с нами в Гэалдане, верно?

– Да.

При виде этого купола Перрину явственно вспомнились гибнущие волки, но он отогнал эти воспоминания, ведь здесь они могут вызвать ненужные мысли. Он позволил себе ощутить глубокий гнев – не жгучий, а скорее теплый, как Мах’аллейнир, – но на этом все.