Да, караульных было двое. Мужчины в черных мундирах. Аша’маны. Их лица показались Перрину знакомыми. Не эти ли парни наряду с другими спасли Ранда возле Колодцев Дюмай? Они же были верны Дракону? Или нет? Может, Ранд прислал Перрину подмогу?
«Чтоб ему сгореть! – подумал Перрин. – Неужели нельзя хоть раз повести себя искренне, без подобных выкрутасов?»
Ясное дело, даже Аша’маны могут оказаться приспешниками Темного. Перрин задумался, не стоит ли выскочить из ямы и дать им бой.
– Сломанные инструменты, – раздался у него над ухом чей-то ленивый голос.
Перрин вздрогнул, выругался и обнаружил, что рядом на земляной ступеньке, пристально глядя на Аша’манов, стоит Ланфир.
– Их Обратили, – продолжила она. – Я всегда считала, что Обращение – пустая и затратная затея. При трансформации что-то теряется, и эти двое никогда не станут служить столь же ревностно и хорошо, как если бы пришли к Тени по собственной воле. О да, они будут верны, но без огонька. Мотивация, изобретательность, та искра, что делает человека человеком… она угасла.
– Тише, – сказал Перрин. – Обратили? О чем ты? То есть…
– Тринадцать мурддраалов и тринадцать Повелителей ужаса, – презрительно усмехнулась Ланфир. – Так грубо. И так бессмысленно.
– Не понимаю…
Ланфир вздохнула и заговорила таким тоном, будто втолковывала ребенку нечто общеизвестное:
– Тех, кто способен направлять, при определенных условиях возможно насильно обратить к Тени. Но М’Хаэль испытывает сложности с этим процессом. Дело идет труднее, чем ему хотелось бы. Для быстрого Обращения мужчин ему нужны женщины.
«О Свет!» – подумал Перрин. Известно ли Ранду, что с людьми можно сотворить такую жуть? Может, и с ним хотят проделать то же самое?
– На твоем месте я остерегалась бы этих двоих, – предупредила Ланфир. – Они сильны.
– В таком случае не следует ли говорить потише? – прошептал Перрин.
– Ха! Тут изменить направление звука проще простого. Я могла бы голосить как резаная, и они ничего не услышали бы. Ты только погляди, они выпивают! Вино с собой притащили. Разумеется, эти двое здесь во плоти. И вряд ли главарь предупредил их, насколько это опасно.
Перрин снова посмотрел на караульных. Они потягивали вино и пересмеивались. На глазах у Перрина один завалился набок, а за ним и второй. Соскользнув с табуретов, оба растянулись на земле.
– Что ты сделала?
– Добавила в вино настой из корня вилочника, – сказала Ланфир.
– Зачем ты помогаешь мне? – требовательно спросил Перрин.
– Затем, Перрин, что ты мне очень нравишься.
– Но ты одна из Отрекшихся!
– Уже нет, – ответила Ланфир. – Меня лишили этой… привилегии. Темному стало известно, что я намеревалась помочь Льюсу Тэрину одержать победу. И теперь я…
Она осеклась и снова взглянула на небо. Что она видит в этих тучах? Надо полагать, нечто неприятное, поскольку Ланфир побледнела, а секундой позже исчезла.
Перрин размышлял, пытаясь понять, как быть дальше. Ясно, что доверия Ланфир не заслуживает. Но здесь, в волчьем сне, она большая искусница. Дважды появилась рядом, не издав ни звука, а это труднее, чем кажется: ведь ей пришлось сделать так, чтобы при ее появлении не всколыхнулся воздух, – то есть убрать его с дороги. К тому же ей необходимо было приглушить шелест платья и точно рассчитать место своего появления, дабы не потревожить какой-нибудь камешек.
И тут до Перрина дошло, что на сей раз она скрыла еще и свой запах. Легкий аромат ночной лилии он почуял, только когда Ланфир заговорила.
Он нерешительно выбрался из ямы и подошел к навесу. Оба караульных спали. Что будет, если человек уснет в Мире снов? В обычном случае он вернется в реальный мир – но эти двое явились сюда во плоти.
Перрин содрогнулся, задумавшись о том, что с ними сделали. «Обратили»? Да, так сказала Ланфир. О Свет! Как несправедливо! «Узору неведома справедливость», – напомнил себе Перрин и по-быстрому обыскал пространство под навесом.
Шип сновидений он обнаружил под столом. Его просто воткнули в землю. Серебристую металлическую штуковину, похожую на длинный колышек для шатра, по всей длине украшала какая-то вязь. Шип походил на тот, первый, что уже попадался Перрину, но были и отличия. Перрин вытащил штырь из земли, положил ладонь на молот и стал ждать Губителя.
– Его здесь нет, – сказала Ланфир.
– О Свет! – вздрогнув и машинально занеся оружие, воскликнул Перрин. – Зачем ты появляешься так внезапно, женщина?
– Он ищет меня. – Ланфир подняла глаза к небесам. – Предполагается, что на такое я не способна, но он что-то заподозрил, и теперь ищет, а если найдет, все узнает. Уничтожит меня, пленит, предаст огню, и я буду гореть до скончания времен.
– Хочешь, чтобы я пожалел тебя, Отрекшаяся? – резко бросил Перрин.
– Я выбрала своего господина, – ответила Ланфир, задумчиво глядя на него. – Такова плата за выбор – если только я не найду способ освободиться.
– То есть?
– Думаю, у тебя наилучшие шансы на успех, – сказала она. – Мне надо, чтобы ты победил, Перрин, а когда это произойдет, я должна быть рядом с тобой.
