За два месяца жизни во дворце Мэт изучил все способы выйти за его стены. Знал тут каждую лазейку, каждый коридор, каждое неплотно закрытое окно. Помнил, какие балконные ставни отворяются без особого труда, а какие обычно бывают крепко заперты. Если знаешь, как выбраться, то и внутрь пробраться несложно. Какое-то время Мэт отдыхал на балконе, но в комнату рядом с ним входить не рискнул. Здесь, на третьем этаже, останавливались гости. Да, он мог бы проскользнуть во дворец и этим путем, но нутро здания всегда стерегут лучше, чем его наружность, так что правильнее будет взобраться по стене.
Главное же в этом процессе – поменьше смотреть вниз. К счастью, покорить дворцовую стену было совсем нетрудно: резные камень и дерево – множество мест, за которые можно ухватиться. Мэт вспомнил, как однажды отчитал за это Тайлин.
Словно муравьи по склону холма, капли пота ползли по лбу Мэта, когда он взобрался на балконный ставень, подтянулся и полез на четвертый этаж. Время от времени по ногам постукивал ашандарей. Дул легкий ветерок, и пахло морем. Наверху всегда дышится приятнее, чем внизу. Наверное, потому, что голова пахнет лучше, чем ноги.
«Да ну, глупости», – перебил себя Мэт. Хотя… Все, что угодно, лишь бы не думать о высоте. Мэт зацепился за деталь каменной резьбы, начал подтягиваться, нога соскользнула с опоры, и он едва не упал. Мэт сделал тяжелый вдох, выдохнул и продолжил путь.
Вот он, нужный балкон, уже рукой подать. Хотя в покоях Туон балконов, ясное дело, предостаточно, сегодня Мэт решил, что заберется в спальню, а не в гостиную, балкон которой выходил на площадь Мол Хара, откуда человек на стене бросался бы в глаза, как муха на сливочном пудинге.
Он поднял глаза на скрытый затейливым кованым орнаментом железный балкон. Мэту всегда было любопытно, сумеет ли он на него взобраться, – и, конечно же, он задавался вопросом, как лучше спуститься с этого балкона.
Нет уж, больше глупить он не станет. В другой раз по стене не полезет, это уж точно. Только сегодня, да и то без особого желания. Мэтрим Коутон знает, что за собственной шеей нужен глаз да глаз. Удача или что другое, а дожил он до этого дня вовсе не потому, что сдуру рисковал направо и налево. Если Туон хочет жить в городе, где командующий ее же армиями желает ей смерти, это ее выбор.
При этой мысли Мэт утвердительно кивнул. Да, он взберется в покои Туон и самым рассудительным образом объяснит ей, что ей необходимо убраться из города и что этот генерал Галган – предатель. А потом он сам распорядится своим временем и отправится туда, где можно поиграть в кости. В конце концов, именно для этого он в Эбу Дар и приехал. Если Ранд на севере – там, где собрались все троллоки, – тогда Мэт будет держаться как можно дальше от него. Жаль Ранда, конечно, но любой здравомыслящий человек поймет, что Мэт принял единственно верное решение. В голове закружился разноцветный хоровод, но Мэт отогнал его прочь.
Рассудительность – первейшее дело, и он будет предельно рассудительным.
Когда Мэт, ругаясь себе под нос, добрался до четвертого этажа, он весь взмок от пота, а руки болели так, что того и гляди отвалятся. Одна из задвижек держалась на честном слове, как и в те времена, когда Мэт жил во дворце. Пара-тройка движений проволочным крючком – и все, добро пожаловать. Мэт перелез через ограждение, снял ашандарей и улегся на спину. Запыхался он так, будто пробежал от Андора до самого Тира.
Через несколько минут он заставил себя встать, глянул за открытый ставень вниз, с высоты четырех этажей, и страшно загордился своим восхождением.
Потом Мэт поднял ашандарей и подошел к дверям, ведущим с балкона в спальню. Туон, несомненно, перебралась сюда, в покои Тайлин. Они самые лучшие во всем дворце. Мэт чуть-чуть приоткрыл дверь. Для начала глянет в щелочку, одним глазком, а затем…
Что-то вылетело из темноты комнаты и вонзилось в дверь у него над головой.
Мэт упал, откатился, одной рукой выхватывая нож, а другой сжимая ашандарей. Арбалетный болт ударил в дверь с такой силой, что та со скрипом распахнулась.
Мгновением позже на балкон выглянула Селусия. Правая половина ее головы была выбрита, левая прикрыта тканью; кожа у женщины была цвета сливок, но любого мужчину, кто счел бы ее нежной и податливой, очень скоро ждало горькое разочарование. Жесткости у нее могла бы поучиться и наждачная бумага.
Селусия направила на него маленький арбалет, и Мэт поймал себя на том, что улыбается.
– Так и знал! – воскликнул он. – Ты – телохранительница и всегда ею была.
– Что ты здесь делаешь, болван? – хмуро глядя на непрошеного гостя, спросила Селусия.
– Да так, прогуляться вышел. – Мэт встал и спрятал нож. – Говорят, от ночного воздуха парням сплошная польза – морской ветерок и все такое…
– Ты что, по стене сюда забрался? – изумилась Селусия, взглянув на балконную ограду и не увидев за балконом ни лестницы, ни веревки.
– А ты разве по стенам не лазаешь? Это очень полезно для рук. Улучшает хватку.
