То есть… он снова может открывать переходные врата. Правда, очень маленькие. И какая от них польза? «Достаточная, чтобы остановить погибельный огонь Таима», – подумал Андрол, добравшись до Певары и остальных. Все трое были не в состоянии драться. Андрол начал плести переходные врата, наткнулся на стену, приналег…
И что-то изменилось.
Стена исчезла.
Пару секунд Андрол просто сидел, не понимая, что случилось. В ушах стоял грохот взрывов. Канлер и остальные сражались как могли, но двуреченцам противостояли отлично подготовленные Айз Седай и, быть может, одна из Отрекшихся, и парни – хоть и отменные бойцы – гибли один за другим.
Но стены больше не было.
Андрол медленно встал и направился обратно к центру зала. Не сходя с возвышения, Таим и его люди отбивались от атаки; плетения Канлера и его людей становились все слабее.
Глядя на Таима, Андрол чувствовал могучий прилив всепоглощающей ярости. Черная Башня принадлежала Аша’манам, а не этому человеку.
Пора вернуть им власть над этим местом.
Андрол взревел, вскинул руки и сплел переходные врата, чувствуя, как его наполняет неостановимый поток Силы. Как всегда, его врата распахнулись в мгновение ока. Для человека его способностей они были просто громадными – в такие без труда проедет широкая подвода – и открылись перед орудующими Силой прислужниками Таима за миг до того, как те дали новый залп смертоносных плетений.
Вход во врата находился прямо перед ними. А портал выхода – в нескольких шагах у них за спиной.
Плетения, сотворенные Таимовыми мужчинами и женщинами, влетели в открытые переходные врата – со стороны Андрола они выглядели как туманное марево – и ударили в спину своим создателям.
Плетения поразили своих создателей, сжигая Айз Седай, убивая Аша’манов и нескольких уцелевших мурддраалов. От напряжения Андрол взревел громче прежнего, миниатюрными переходными вратами рассек путы Логайна. Потом он открыл еще одни врата, в полу, прямо под стулом Логайна, которые вели в место подальше от Черной Башни – где, да ниспошлет Свет, будет безопасно.
Женщина по имени Хессалам сбежала. Как только она юркнула в сотворенные ею переходные врата, за нею последовали Таим и еще двое. Остальным не хватило ума сделать то же самое – поскольку секундой позже Андрол создал переходные врата шириной во весь пол, и враги отправились в последний свой полет c высоты в несколько сотен футов.
Таразинский дворец в Эбу Дар, столице Алтары, даже близко не был самым охраняемым местом из тех, куда Мэту доводилось проникать. Он твердил это про себя снова и снова, болтаясь под балконом на высоте трех этажей от земли.
Одной рукой он цеплялся за мраморный выступ, а другой придерживал шляпу. Что касается ашандарея, тот был привязан к спине. Узел Мэт припрятал внизу, в саду. Ночной воздух приятно холодил взмокшее от пота лицо.
На балкон, бряцая доспехами, вышли двое Стражей Последнего часа. Кровь и треклятый пепел! Неужто эти парни никогда не снимают брони? Они походили на жуков. Мэт едва различал их силуэты. Балкон окружали затейливые кованые ставни, чтобы из сада не подглядывали за обитателями дворца, но с такого близкого расстояния Мэту все было видно.
О Свет! Когда же они уйдут, эти стражники? У Мэта уже рука разболелась. Мужчины негромко переговаривались. Может, сейчас рассядутся прямо здесь, на балконе, начнут чай распивать. Книжку достанут и устроят полуночные чтения. Надо бы сказать Туон, чтобы выгнала этих двоих. Ишь, досужие, стоят себе да языками чешут – а вдруг по дворцу шныряют убийцы?
В конце концов, благодарение Свету, стражники ушли. Прежде чем взобраться на балкон, Мэт решил сосчитать до десяти, но продержался только до семи. Толкнув рукой незапертый ставень, он перелез через балконные перила, отдышался, стараясь не шуметь, и потряс затекшей рукой.
Таразинский дворец, даже несмотря на этих двоих стражников, по неприступности никак не мог сравняться с Тирской Твердыней, а туда Мэт уже пробирался. Здесь у него, конечно, имелось преимущество: в прошлом он жил в этом дворце. Входил и выходил, когда заблагорассудится. По большей части. Он почесал прикрытое шарфом горло, и ему показалось, что это не шарф, а ошейник. Вернее, не ошейник, а самая натуральная цепь.
Отец Мэта говаривал: всегда знай, куда ехать собираешься. Не бывало на свете человека честнее, чем Абелл Коутон, это известно всем и каждому, но некоторые – вроде тех, из Таренского Перевоза, – вообще не заслуживают никакого доверия. Если торгуешь лошадьми, не уставал повторять Абелл, будь готов мигом вскочить в седло и заранее определись, куда поскачешь.
