Перрин шел через поле, опасаясь, что Гаул случайно перенесет себя в какое-то место, о котором случайно подумает. Тем не менее этот человек почти не чувствовал никакого воздействия волчьего сна. Его одежда слегка изменилась в цвете, когда он почувствовал опасность, вуаль опустилась сама собой — вот и все.
— Хорошо, — сказал Перрин. — Я собираюсь перенести нас в Черную Башню. Мы охотимся на опасную добычу, на человека под именем Губитель. Ты помнишь лорда Люка?
— Лопинджинни? — спросил Гаул.
Перрин нахмурился.
— Это такая птица, — сказал Гаул. — Из Трехкратной земли. Я не часто видел этого человека, но он, похоже, из тех, кто красиво говорит, но на самом деле просто трус.
— Ну, это была только видимость, — сказал Перрин. — Во всяком случае, во сне он совсем другой человек, это хищник по имени Губитель, который охотится на волков и людей. Он силён. Если он захочет убить тебя, он может в мгновении ока появиться у тебя за спиной и вообразить, что ты связан виноградными лозами и не способен двигаться. Ты окажешься в ловушке, и он перережет тебе горло.
Гаул рассмеялся.
— Это смешно? — спросил Перрин.
— Ты ведешь себя так, как будто это что-то новое — объяснил Гаул. — Даже в том первом сне, который вы называете жизнью, везде, куда ни пойди, я окружен женщинами и мужчинами, которые могут связать меня в воздухе одной мыслью и убить в любое время. Я приучен к тому, что я иногда бываю бессилен, Перрина Айраба. Обычно так оно и есть повсюду.
— Однако, — серьезно продолжал Перрин, — если мы все-таки найдем Губителя — у него квадратное лицо, глаза, которые кажутся не совсем живыми, и он одевается в темную кожу — я хочу, чтобы ты держался от него подальше. Позвольте мне сражаться с ним.
— Но…
— Ты сказал, что будешь повиноваться, Гаул, — сказал Перрин. — Это важно. Он забрал Прыгуна; я не хочу, чтобы он забрал также тебя. Ты не сражаешься с Губителем.
— Очень хорошо, — сказал Гаул. — Я даю клятву. Я не начну танец копий с этим человеком, пока ты не позволишь.
Перрин вздохнул, представив Гаула, который опустил копье и позволяет Губителю убить себя из-за этой клятвы. Свет, Айил иногда бывали просто невыносимы.
— Ты можешь сражаться с ним, если он нападает, — сказал Перрин. — Но только ради своего спасения. Не охоться на него, и если я сражаюсь с ним, не стой на пути. Понял?
Гаул кивнул. Перрин положил руку на плечо айильца и переместил их обоих к Черной Башне. Перрин никогда не был там прежде, так ему пришлось искать ее наугад. При первом смещении он ошибся, они попали в Андор, где покрытые травой холмы, казалось, танцевали от порывов ветра. Перрин предпочел бы просто прыгать от вершины к вершины, но он сомневался, что Гаул готов к этому. Поэтому он использовал смещение.
После четырех или пяти попыток Перрин доставил туда, откуда был виден прозрачный, с легким фиолетовым оттенком купол, возвышающийся в отдалении.
— Что это? — спросил Гаул.
— Наша цель, — сказал Перрин. — Это не дает Грэйди и Неалду создать врата в Черную Башню.
— Точно так же, как мы были связаны в Гаэлдане.
— Да.
При виде купола ожили воспоминания, очень яркие воспоминания о гибели волков. Перрин заглушил их. Такие воспоминания здесь могли только отвлечь. Он позволил себе только почувствовать обжигающую ярость глубоко в душе, словно тепло его молота, но не больше.
— Пошли, — сказал Перрин, перемещая их вниз к куполу. Он был похож на стекло. — Освободи меня, если я потеряю сознание, — сказал он Гаулу, затем ступил за барьер.
Он почувствовал, будто прикоснулся к чему-то невероятно холодному. Это высосало его силы.
Он споткнулся, но сосредоточился на цели. Губитель. Убийца волков. Убийца Прыгуна.
Перрин выпрямился, когда его сила вернулась. Это оказалось легче, чем в прошлый раз; пребывание в волчьем сне во плоти действительно делало его более сильным. Он не должен беспокоиться о том, что погрузиться в сон слишком глубоко и оставит свое тело умирать в реальном мире.
Он медленно двигался сквозь преграду, как будто сквозь воду, пока не вышел по другую сторону. Позади Гаул с любопытством протянул руку и коснулся стены купола указательным пальцем.
Гаул тут же рухнул на землю, обмякший, как тряпичная кукла. Его копья и стрелы рассыпались, он лежал совершенно неподвижно, даже грудь не поднималась. Перрин медленно протянул руку сквозь купол и схватил Гаула за ногу, чтобы перетащить его к себе.
Но по другую сторону Гаул поперхнулся и, постанывая, перевернулся. Он привстал, держась за голову. Перрин спокойно принес его стрелы и копья.
— Это будет для нас хорошим уроком для создания своего джи, — сказал Гаул. Он встал и потер руку, ушибленную при падении на землю. — Хранительницы Мудрости говорят, что приходить сюда — это зло? Мне кажется, им понравилось бы приводить сюда мужчин, чтобы показывать наглядный пример.
Перрин посмотрел на Гаула. Он не знал, что тот слышал его разговор с Эдаррой о волчьем сне.
— Что я делал, чтобы заслужить твою привязанность, Гаул? — спросил Перрин скорее самого себя.
Гаул рассмеялся.
— Ничего такого.
